Краткая стенограмма экспертного Пресс-клуба – 17 января 2008

1636-arton1109
24 января 2008 г.

В рамках Миссии ЕНЕМО «ГОЛОС» принимал участие в наблюдении за выборами в Кыргыстане и Грузии в декабре 2007 и в январе этого года.

Лилия Шибанова:

Лилия Шибанова, Владимир Римский, Леонид Кириченко, Ирина Привина
Лилия Шибанова, Владимир Римский, Леонид Кириченко, Ирина Привина

ЕНЕМО, — это организация, в которую вошли 16 организаций похожих на «ГОЛОС», занимающихся наблюдением на выборах в своих странах из Сербии, Хорватии, Черногории, Албании, Македонии, Румынии, Словакии, Грузии, Украины, Кыргызстана, Азербайджана, Армении, России, Белоруссии, Казахстана и др. стран. В этих странах периодически проходят выборы и мы, как партнеры, помогаем друг другу в международном наблюдении. Для нас это неоценимый опыт участия в избирательных кампаниях, анализа законодательств и избирательных процедур этих стран, оценка их работы и сравнение с тем, что мы имеем у себя на родине. Во втором полугодии 2007 года мы также наблюдали выборы в Украине.

Опыт выборов в Кыргыстане и Грузии подтвердил то, что мы видели ранее в ряде стран СНГ и Восточной Европы- Россия становится наиболее отсталой страной в сравнении в другими странами по чистоте избирательных процедур.

Я начну с Кыргызии. В этой стране мы наблюдаем выборы с 2003 года и уже получили некоторое представление о происшедших там изменениях. Я была на участках, которые располагались в пригороде Бишкека немного западнее. Проехав все участки этого района и побыв на подсчете голосов, могу сказать с полной уверенностью — процедуры соблюдаются так, как они прописаны в законе:
Достаточно четко ведется процедура маркировки и проверки маркировки.

Прозрачные урны. Четко ведется наблюдение. На участках активные и агрессивные наблюдатели, что было для меня ново.

Если раньше было много наблюдателей, но они вели себя как овечки, то сейчас мы увидели подготовленную массу наблюдателей, которая активно боролась за соблюдение процедур, особенно при подсчете голосов. В результате, на том участке, на котором я была, подсчет голосов проводился идеально и придраться было не к чему. На этом участке победила партия власти, и с не очень большим отрывом шла оппозиционная партия.

Однако, когда я с протоколом, полученном на этом участке, поехала в территориальную избирательную комиссию идеальная картина резко поменялась на противоположную. И вот тут вся прелесть и была видна: стоял кордон полиции, который не пропускал никого, кроме председателя и секретаря участковой комиссии, естественно никаких наблюдателей, но с международным пропуском мне удалось пройти. Я увидела то, что видим мы всегда: закрытые кабинеты, в которых сдаются протоколы, и члены комиссии, которые сидят на подоконниках и их переписывают. Повторю, я была в районе Бишкека. Наша миссия была на всей территории, и чем дальше наши наблюдатели были от Бишкека, тем больше они находили нарушений в течении дня голосования уже и в участковых избирательных комиссиях. Обратите внимание на заявление ЕНЕМО по Кыргыстану, оно у вас в раздатке, там все сказано подробно.

Что мне всегда нравилось в кыргызском законе: это процедура маркировки, но с самого первого знакомства, с 2003 года, я все-таки влюблена в Грузинский избирательный закон. По процедурам он – лучший из всех, с которыми приходилось работать.

Грузинская миссия ЕНЕМО была более значительной, чем в Кыргызии. Было 50 наблюдателей, мы были почти во всех районах, кроме самых «острых». Я наблюдала на участках в районе Телави (Кахетия).

Лучших процедур я не знаю. Если все соблюдается, никаких вбросов и фальсификаций просто быть не может. У меня вызывают умиление следующие процедуры: запускается ровно столько избирателей, сколько может находиться на избирательном участке так, чтобы стояли по одному к члену комиссии, поэтому все видно и прозрачно, голосующий проходит целый ряд членов комиссии, выбранных на каждую процедуру по жеребьевке: избиратель получает чистый бюллетень без печати, печать и подпись члена комиссии ставится на тот бюллетень, который он получает в этот момент, т.е проголосовать другим бюллетенем не возможно (организация «карусели» весьма затруднена), бюллетень опускается в конверт на глазах у членов комиссии и в конверт нельзя в этом случае положить 2 или 3 бюллетеня, поэтому в течение дня голосования фальсификации невозможны. Ведется подсчет проголосовавших членом комиссии, который просто охраняет урну (закрывая щель листом бумаги), данные о числе проголосовавших вносятся официально в протокол на 12–00 и 17–00 часов (что позволяет делать сверку наблюдателям). Это дает возможность остановить вбросы! Полупрозрачная шторка на кабине для голосования – не позволяет сделать никаких манипуляций с бюллетенем и в то же время, сохраняет тайну голосования. Отдельные красные конверты для голосующих по дополнительному списку, что позволяет проконтролировать – что происходит со списком избирателей в течение дня голосования, есть возможность отказать в подсчете голосов по этим конвертам (если у комиссии есть сомнение, что число голосующих по дополнительному списку не обоснованно большое). Маркировка, о которой уже мы говорили. Но самое главное – списки избирателей вывешиваются открыто, любой сосед может проверить – кто есть в этом списке. При открытии четкие процедуры оглашения – кто и на основании чего голосует на дому, кто включен в специальный список и пр.

Самое лучшее в Грузинском законе – это процедуры подсчета голосов! Выбираются по жеребьевке счетчики из членов комиссии (3–4) и из наблюдателей 2 человека. И только они ведут весь подсчет голосов. В жеребьевке не участвуют председатель, заместитель и секретарь комиссии.

Все остальное просто песня: каждый бюллетень оглашается, проверяется печать и подпись члена комиссии и пр. выдержки из закона и выделенные моменты в раздатке – пожалуйста прочитайте внимательно – это того стоит. В целом – лучших процедур придумать не возможно, остается только их контролировать! Процедура подсчета голосов, которая наконец позволяет наблюдателю досконально видеть отметку в бюллетене, качество подсчета и т.д. Все наши 50 наблюдателей в Грузии по существу ни разу не видели тех нарушений, на которых можно было что-то сделать. Серьезных нарушений не видел никто. Были отдельные замечания. Тем не менее, я ждала от оппозиции конкретных данных по переписанным протоколам или чему-то, что мы, краткосрочные наблюдатели увидеть не могли. Что же они нашли? То, что мы имеем в прессе – это не позволяет пока говорить о прямых фальсификациях. Но нам с вами важны не результаты в Грузии, а процедуры. Нам нужно делать собственный закон с более прозрачными и контролируемыми процедурами. Поэтому предлагаю сосредоточиться на этом. А на вопросы по проблемам Грузии дадим возможность ответить нашей коллеге из Клуба Избирателей, которая тоже была в Грузии по своим вопросам – Ирине Привиной.

Ирина Привина, ответственный секретарь «Клуба избирателей»:

Ирина Привина
Ирина Привина

Меня больше интересовал не столько сам ход голосования, сколько электоральная активность и ход избирательной кампании как таковой. Всю избирательную кампанию пробыла в Грузии. Что касается избирательного закона, то я соглашусь с Лилией Васильевной. Закон замечательный и процедуры там прописаны довольно четко. Никто из наблюдателей от иностранных организаций не зафиксировал тех нарушений, о которых было заявлено оппозицией, а оппозиция отмечала даже вбросы. Общаясь потом с представителями оппозиции, в частности, с представителями партии «Новые правые». Они рассказали, как проходили вбросы. Так как было довольно холодно (-15 градусов) гололед, этим объясняется довольно маленькая явка в 46% для довольно политизированного населения Грузии. И когда наблюдатели уходили погреться, все грешат на членов избиркомов, что в этот момент могли быть вбросы, но за руку поймали только в одном районе. Этот случай рассматривался. Процент вброса не повлиял бы на окончательные результаты и выборы были признаны.

Закон, безусловно, хорош, но его всегда исполняют люди. С этим проблемы конечно были: в ходе избирательной кампании было замечено применение админресурса.

Я побывала на трех пресс-конференциях лидеров оппозиционных партий и все они отмечали, что власть на этой кампании обошлась довольно несправедливо с кандидатами в президенты. Они были начисто лишены какой –либо финансовой поддержки, а кандидат от правительственной партии имел все преференции. Михаила Саакашвили обвиняли и в использовании бюджетных средств, и в использовании заранее заготовленных правительственных мероприятий, которые были предусмотрены: раздача ваучеров незащищенным слоям населения на продукты, отопление … и т.п., куда Саакашвили ездил лично.

Оппозиция имела один медийный канал – телекомпанию «Имедиа», которая довольно справедливо освещала всю избирательную кампанию, но телеканал был закрыт, журналисты не могли работать в течение месяца, а все оставшиеся правительственные каналы довольно однобоко освещали эту ситуацию. Хотя нельзя обвинить их в том, что они совсем не давали материалы о других кандидатах.

Но, не взирая на процедуру выборов, замечательный закон, на то, как прошла избирательная кампания, оппозиция подала в ЦИК 41 жалобу, из которых 36 были рассмотрены и отклонены. 29 судебных исков было подано оппозицией, большинство из них не дошло до рассмотрения в суде, т.к. не были соблюдены сроки подачи исков.

Сейчас уже поздно говорить о справедливости результатов выборов. Итоговый протокол ЦИК подписала и итоги выборов утверждены 2/3 голосов. И если раньше можно было говорить о том, что у Саакашвили 6 представителей в ЦИК, 7-й голос Левана Тархнишвили, председателя ЦИК, решающий, но, тем не менее, 2/3 голосов говорят о том, что два оппозиционных представителя в ЦИКе тоже протокол подписали.

Лилия Шибанова:

Поскольку Ирина говорит о неравных условиях представительства в СМИ кандидатов, приведу данные БДИПЧ/ОБСЕ. Здесь приводится время общественного вещания Михаила Саакашвили и его политических и предвыборных сюжетов, по совокупности на всех телеканалах оно составляет 41% времени вещания. Оппозиционные кандидаты, в совокупности, получают 59% медийного времени. А у нас оппозиционный кандидат сколько процентов имеет?

Сейчас я хотела бы дать слово Андрею Юрьевичу Бузину, он всегда очень тщательно анализирует процедуры.

Андрей Бузин, эксперт «ГОЛОСа»:

Андрей Бузин, Лилия Шибанова
Андрей Бузин, Лилия Шибанова

Я в Грузии не был, поэтому буду говорить только о законодательстве. Это не первый из законов, который я фрагментарно изучал за последние три года. Это очень поучительное дело. Законы чрезвычайно разные и грузинское избирательное законодательство ушло намного вперед от тех, которые я смотрел. Кыргызское очень похоже на российское, а белорусское – помесь российских и советских законов. Что касается грузинского избирательного законодательства, впечатляет, какие большие шаги проделала Грузия в последнее время. Это можно сравнить с тем, что происходило в 1917 году в России: явное, очень быстрое и квалифицированное изменение избирательного законодательства. Там есть и перепевы с российским избирательным законом 1917-го, например: обязательное включение в члены комиссии с правом решающего голоса представителей партий, участвующих в выборах.

Существенно изменилась у грузин и терминология и это очень характерно. Появились классические для международного избирательного права такие термины как «избирательная администрация», а не просто избиркомы; маркировка, о которой говорили; «избирательные субъекты» – очень хороший обобщающий термин, который можно использовать и у нас; карточки избирателей; книги записей – очень хорошее усовершенствование, появилось понятие «вещатели», у нас пишут «СМИ и т.д.», здесь же опять идет обобщение. Это конечно не главное. Это – чисто внешние различия.

Главное различие между Грузией и Россией, конечно, в политической ситуации, наличии реальной партийной структуры и политической конкуренции. С моей точки зрения, даже результаты свидетельствуют о реальной конкурентной борьбе на этих выборах, в отличие от результатов в России. В России ничего бы не изменилось, если бы мы сейчас взяли и механически перенесли грузинское избирательное законодательство в Россию, и стали бы по нему избирать российский парламент и президента, т.к. политическая и партийная ситуации, ситуация с гражданским обществом и правосознанием не изменилась бы, а именно это определяет то, что происходит на выборах. У нас сильные различия в структуре общества, размере территории, и пр. Поэтому лучше сравнивать со странами с федеративным устройством: Америкой, Канадой, Германией. Ситуация на выборах тесно связана со зрелостью гражданского общества. Эти факторы, в свою очередь, взаимодействуют и с экономическими характеристиками: распределением собственности и механизмами управления, что, надо понимать, существенно различно между Россией и Грузией. Можно говорить о влиянии совокупности этих факторов.

В целом, грузинский закон, с моей точки зрения, выгодно отличается от российского. Он более конкретен и многие положения четче определяют сроки и процедуры, хотя есть и исключения. Меня очень удивило отсутствие финансовой регламентации, по край мере в том куске закона, который у меня есть.

Я кратко пройдусь о том, о чем не говорилось. Первое: избирательная администрация устроена, чисто формально, получше. Она выделена, отделена от других ветвей власти и централизована. Существует три уровня избирательных комиссий: два уровня – сертифицированные чиновники ЦИКа и окружных избирательных комиссий – это похожие на то, что существует в Канаде. Очень небольшие, — 1–3 чиновника, — которые сидят в штатах, профессионально занимаются этой деятельностью и несут ответственность. Участковые избиркомы представляют собой территориальные органы системы избирательной администрации. Избирательная администрация назначается ЦИК, формируется не полностью президентом, 6 членов ЦИКа плюс председатель назначаются президентом, а 7 – представители политических партий, причем обязательно 7. А если партий меньше, ищут мелкие партии и включают их по рейтингу.

Второе: открытость и гласность, то, что у них называется публичностью. Наблюдательные организации должны быть зарегистрированы за 2 года до выборов. Наблюдательная деятельность должна быть прописана в уставе. Если эти условия соблюдены, она имеет право до выборов и после, во все комиссии выставлять наблюдателей.

Избирательная документация доступна для всех лиц, с нею обязаны ознакомить в 2 дня. У нас же, приходит член комиссии в избирком и просит позволения ознакомиться с документами, с него потребуют заявление,которое рассмотрят на комиссии и через 5 дней, в соответствии с законом, дадут ознакомиться с документами. Через 5 дней это бывает поздно. Обязательна публикация всех постановлений в Интернете. Грузины не боятся технических новшеств, в отличии от наших чиновников. Можно размещать и фотокопии. Также быстро, как и у нас, опубликование по результатам участковых избиркомов, плюс то, чего у нас нет – обязательная публикация количества избирателей перед днем голосования. Обязательно вывешиваются избирательные списки на участке со всеми теми лицами, которые из него исключены.

Что касается обжалования, здесь есть и плюсы и минусы. Минус, то, что говорила Ирина: очень короткие сроки обжалования. У нас дается год на отмену результатов, а у них – 2 дня, но, до того, как суд рассмотрит все жалобы Центризбирком не имеет права подписать итоговый протокол. Плюсы: во-первых, председатель избирательной комиссии, по закону, обязан выдать справку о том, что он получил жалобу и эти жалобы вносятся в спец.книгу, которая называется «Книга записей». Это хорошее усовершенствование: в книге отмечается многое, что происходит на участке.

И последнее – обязанность ЦИКа проводить мониторинг СМИ, чего с трудом добились у нас, но не зафиксировали в нашем законе. Еще отмечу — облегчение процедуры проведения массовых мероприятий. В отличии о нашего закона, в этом законе четко прописано: агитационным массовым мероприятиям не должен препятствовать никто.

Россия могла бы много позаимствовать из грузинского избирательного Кодекса, если бы это было нужно законодателям и организаторам выборов.

Ирина Привина:

Я дополню Андрея Юрьевича, в том, что касается момента предоставления подписей кандидатов в ЦИК. У грузин случайная выборка 20%, если 5% подписей из них не соответствуют нормам, дается 2 дня на устранение недостатков, после чего еще одна выборка — 15% подписей. Если подписи из этой выборки недостоверны, кандидат снимается с выборов.