«За одного битого двух небитых дают»?

3759-arton3924
23 сентября 2010 г.

При обращении к статистике внедрения сити-менеджмента в российских городах просматривается некая унифицированная схема, вызывающая недоумение людей, выбравших своих мэров. Сначала против них возбуждаются уголовные дела, потом их снимают c должности, тихо, или громко, с многочисленными комментариями на сайтах и в СМИ – это уже как получится, с учетом специфики региона.

Так, в последнее время мы узнали о проблемах, возникших у выборных мэров Тольятти, Твери, Нефтеюганска, Архангельска, Великого Новгорода, Ханты-Мансийска, Рязани, Владивостока, Томска, Волгограда, Курска, Элисты, Ставрополя, Вологды, Барнаула… Нам ясно дают понять, что выбрали-то мы не тех … А пока идеологически обоснованный процесс назначения городских менеджеров набирает обороты, остается нерешенной такая задачка: проедет ли по российскому бездорожью сверкающий американский линкольн сити-менеджмента? Этот вопрос мы задали известному политологу, руководителю Алтайской школы публичной политики, координатором МОФ «ГОЛОС-Сибирь» по Алтайскому краю Сергею Андрееву.

Справка «ВБ»

Институт наемных управляющих муниципальными образованиями родился в начале ХХ в. в США, причем на протяжении всей его зарубежной истории обязательным считалось их воздержание от любых форм политической деятельности, способных подорвать доверие к менеджеру. В России сити-менеджмент появился в 2003 году, юридической предпосылкой к этому стал ФЗ №131-й «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ». Правда, в отличие от Америки, жители которой «снизу» инициировали назначение сити-менеджера, в противовес «политическим машинам», обслуживающим интересы местного бизнеса, в России его внедрение началось «сверху», с упразднения института выборности губернаторов регионов. Дошла очередь и до муниципалитетов.

«По российскому бездорожью»

- Сергей Владимирович, почему тема, столь естественная для других стран, так резонирует в российской глубинке?

- Потому что у нас не учитывается опыт определенных естественных ограничителей. Первый из них — фактическое отсутствие опыта сити-менеджмента в России. Второй — нет пока и апробированных моделей муниципального или поселенческого уровней. Введение сити-менеджмента на уровне регионального центра в таких условиях, по моему мнению, — ошибка. Чтобы сити-менеджер появился в Барнауле, необходимы предпосылки, продиктованные интересами не вертикали власти, а горожан. В том числе — интересами их представительного органа, барнаульской городской Думы. По всей видимости, ни для БГД, ни для меня и тысяч таких же граждан, как я, такие условия не созрели. Это основной ограничитель, который не позволит сити-менеджеру эффективно работать в настоящее время. Но я считаю, что перспективы у него в России есть, только начинать надо с низового уровня, а не с крупного регионального центра. Я бы с удовольствием посмотрел на такой эксперимент в Косихинском, Мамонтовском районе, или Белокурихе. На основе его результатов можно было бы делать выводы о наличии специалистов в этой области, и насколько приглашенный управленец работает эффективней выборного мэра, насколько вообще две эти системы совместимы. И только после того, как разработана программа развития муниципалитета, через конкурсный отбор, процедуру публичных и депутатских слушаний, приглашать сити-менеджера. В такой модели акцент делается на мнении гражданского общества, участвующего в формировании программ развития территории, и способного оценить, движемся ли мы в заданном направлении с назначенным управленцем.

- Получается, мы не с того конца начали?

- Я считаю, да, не с того. При том, что я не являюсь ни апологетом городской власти, ни критиком региональной, мне трудно понять, почему считается, что назначенный губернатор знает проблемы территории лучше, чем выбранный мэр.

- Видимо, с этим и связана обида барнаульцев на то, что их мнение в нынешней ситуации не учитывается вообще.

- Это не вопрос, это констатация. Правда, горькая или не очень, вот в чем. Я не голосовал на выборах за Колганова, не голосовал и за его оппонента Мамаева, потому что не видел достойного кандидата. Но для меня неприемлемо также и то, что вот так, волевым решением, снят с должности избранный большинством голосов мэр.

«Мы это уже проходили»

- Вы думали о том, кто из политических персоналий, гипотетически, мог бы занять место Владимира Николаевича Колганова?

- Не думал, потому что сейчас это неуместно, да и неинтересно мне это. Более важным я считаю вопрос, как институционально будет организован приход сити-менеджера, кто будет принимать это решение? Ведь, согласно Международной конвенции о местном самоуправлении, региональные и федеральные власти не могут принимать решения в области управления нашим городом, но они пытаются это делать, и это есть нарушение Конвенции. Увы, нарушение любого из законов впоследствии выходит боком для нас с вами, для других жителей страны. Здесь и формирование негативного имиджа России за рубежом, и негативные последствия для жителей России – что мне кажется более важным, а самое главное происходит отстранение граждан от принятия ответственных решений. Сначала нам говорят, что мы не «дозрели» до выборов губернаторов, теперь выясняется, что не «дозрели» и до выборов мэра, а потом скажут, что мы не можем выбирать вообще и президентов должен назначаться «лидером нации». Но, после того, как «надавали по рукам» гражданам, корректны ли разговоры об их инфантильности, и о том, что мы не ходим на выборы, не хотим голосовать, не хотим брать свою судьбу в свои руки? Не хотим, потому что видим: за нас уже сверху все решили и возможностей для принятия самостоятельных решений практически не осталось.

- Где еще в России процесс проходит с той же степенью противостояния, что и у нас?

- Практически повсеместно. В Томске, например, мэра Макарова сняли в связи с уголовным делом. Позже, правда, состава преступления не нашли, но человек полтора года был под следствием, и он не вернулся на свое место, поскольку был «выбит из колеи» за это время. В Ставропольском крае, где «Единая Россия» проиграла выборы, начали прессовать всю команду мэра. Это попытка партии, созданной под конкретные задачи, выстроить «вертикаль». В Барнауле и в Алтайском крае та же тенденция в сторону отмены местного самоуправления. При этом есть стойкое ощущение, что борьба губернатора края с отстраненным мэром краевой столицы носит не содержательный, а личностный характер. Ситуация в регионах, в совокупности, ослабляет политическую конструкцию страны, делает ее неустойчивой к потрясениям, неспособной к саморазвитию. Мы уже проходили это в брежневский период.

«…или право имеем?»

- Россия после революции 1917 года жила циклично: периоды жесткого «монтажа» той или иной идеологии сменялись временами всеобщего «одобрямса». Нет ли опасности, что репрессии вернутся?

- Нет, тридцатые годы прошлого века не вернутся. Во-первых, нет сегодня у государства репрессивных возможностей. Во-вторых, нет в них и смысла. Для чего Сталину нужен был 37-й год? Он выстраивал региональные и местные элиты под конкретную и единственную задачу индустриальной модернизации России, понятную вышестоящему руководству, но принесшую много бед жителям страны жесткими, даже жестокими политическими перехлестами.

- Но слово «модернизация» сейчас актуально, как никогда …

- Вопрос в том, что мы понимаем под модернизацией. Индустриализация в настоящий момент России не нужна (возможно нужна реиндустриализация, но об этом лучше говорить с экономистами), поскольку эффективные в условиях рынка индустриальные гиганты и так работают. Скорее, в ней нуждается сфера добычи и первичной переработки ресурсов. Модернизация, в современном понимании — это создание продуктов, инновационных и конкурентоспособных на мировом рынке. В «шарашках» сталинского типа сегодня их создать невозможно. Человек с идеей, дорого оцененной на рынке, сядет в самолет и окажется в той точке мира, где ему будут достойно платить, обеспечивать безопасность и возможность заниматься креативной (созидательной) деятельностью. Он может, даже не выходя из своей квартиры, работать удаленным доступом на любое предприятие любой страны и получать при этом достойную прибыль. Но логика такова, что талантливые люди чаще всего уезжают из нашей страны, поскольку право собственности и право на безопасность у нас обеспечиваются чрезвычайно слабо и очень избирательно. И формирование вертикали вплоть до местного самоуправления будет только способствовать усилению оттока мозгов из России. Люди уезжают и из Алтайского края, чем дальше — тем активней. Это очень плохо для страны, для ее молодежи, и еще хуже для пожилых: если молодежь разъедется, кто же им пенсию-то будет платить?

- Ваш прогноз развития ситуации. На чью сторону, в связи с конфликтом, выгодней встать партии «Единая Россия» в преддверии выборов?

- Давайте для начала признаем, что «Единая Россия» является, по сути, не политической партией, а приводным механизмом реализации определенных решений, который почему-то назвали политической партией. Посмотрите, что произошло у наших соседей-новосибирцев. 9 сентября президент Дмитрий Медведев назначил губернатора Новосибирской области Виктора Толоконского своим полномочным представителем в СФО, перед этим его вычеркнули из избирательных списков (Толоконский должен был возглавить избирательный список Единой России), объясняя это решение новой стратегией их формирования. Разве партия не знала о том, что такое решение наверху уже принято? Толоконский — неформальный лидер отделения единороссов в Новосибирской области, входит в федеральный политсовет. И партия должна вести публичную политику в отношении достойного человека, переросшего должность губернатора. Но ничего подобного не происходит. Или Алтайский опыт — посмотрите, как комментируют на сайтах взаимоотношения двух партийцев, Карлина и Колганова, алтайские единороссы. Мы так и не поняли, за кого же они, за «белых» или за «красных». Вот это и то, что называется «партия «Единая Россия». Но вопрос-то в другом. Устраивает ли эта ситуация, меня, как гражданина, вас, как журналиста? Что мы будем делать? И будем ли что-то делать? А сколько вообще людей готово что-то делать? Сейчас, если я защищаю выборность мэра, мне говорят: «Ты работаешь на Колганова». Если я ругаю Колганова, мне говорят: «Ты работаешь на губернатора». Да ничего подобного, ни в какой я команде, ни на кого не работаю. Но у меня есть собственное представление о том, как мы можем развиваться и двигаться к позитивному предсказуемому будущему. В нем я вижу избранного мэра, а при надобности — и приглашенного профессионального управленца, чтобы избранный мог отстаивать интересы развития будущего, а назначенный — заниматься конкретными задачами его реализации. Такую конструкцию я вижу. А вот конструкции «уберем мэра и назначим сити-менеджера» — не вижу. Поскольку нет у нас пока профессионала, показавшего себя управленцем с опытом такой работы, пусть даже с негативным, ведь говорят же, что «за одного битого двух небитых дают», но у нас даже «битого» нет.

Тамара Попова

Вечерний Барнаул