«Вы мешаете избирателям, они об вас спотыкаются»

4750-%d0%90%d0%bd%d0%bd%d0%b0%20%d0%9a%d0%b0%d1%87%d1%83%d1%80%d0%b8%d0%bd%d0%b0
30 января 2012 г.
Текст: Анна Качурина, корреспондент газеты «Гражданский ГОЛОС»

Я не буду утверждать, насколько ситуация на «моем» участке была типична и не хочу распространять свои наблюдения на город или край. Расскажу только о том, как проходили выборы на одном избирательном участке № 177 в Барнауле.

«Вам это не положено…»

Участок №177 располагался в спортзале лицея №140. В 7.30. представилась председателю и секретарю комиссии, показала документы. Меня зарегистрировали. Сразу же попыталась наладить контакт с коллегами. Андрей почти все время тихо дремал и слушал музыку, оживившись только тогда, когда объявили о выезде членов комиссии к желающим проголосовать дома, и ездил почти с каждой «экспедицией». Оля и Никита больше были заняты друг другом, чем происходящим вокруг, но добросовестно отслеживали явку избирателей — правда, не вставая с места.

Я спросила, почему нам не предъявляют пустые ящики для голосования. Председатель комиссии Надежда Иванова уверенно заявила, что это следует делать в восемь часов утра. В итоге пустые избирательные урны предъявляли нам и опечатывали одновременно с тем, как первые избиратели начали подходить к столам и получать бюллетени. Открепительные удостоверения не гасили, так как председатель пояснила, что их поступило 34 штуки и все были выданы.

Я два или три раза обращалась к секретарю и председателю с просьбой показать мне списки избирателей, секретарь сразу заявила, что «вам это не положено» и «к ним нельзя прикасаться». Я ответила, что прикасаться к ним не собираюсь, а ознакомиться имею полное право. Председатель комиссии сказала, что им некогда и можно будет это сделать позже.

«Сесть на место!»

О том, что к избирателям будут отправлять выездную урну, секретарь Людмила Шестакова, как и положено, заявляла за полчаса, спрашивала, кто из наблюдателей желает ехать с ними. Надо сказать, у меня не было возможности контролировать процесс выдачи бюллетеней: всех наблюдателей посадили в противоположном от столов членов комиссии конце зала, откуда совершено ничего не было видно. Когда я подходила ближе к этим столам, меня (сначала вежливо) периодически пытались отогнать и убеждали «сесть на место». Председатель периодически увещевала меня отойти в сторону, затем стала говорить «вы мешаете работе комиссии», «вы мешаете избирателям, они об вас спотыкаются», хотя от ближайшего избирателя я была на метр. Потом выяснилось, что нельзя стоять так, чтобы видеть столы членов УИК сбоку и сзади, потом – что нельзя стоять близко к сейфу. Я перешла на другую сторону и встала возле избирательных урн. Но и там об меня, по словам Надежды Ивановой, «спотыкались избиратели». Когда председатель сказала, что она удалит меня с участка, я объяснила, что по закону для этого необходимо письменное мотивированное решение с указанием статей закона, которые я нарушила, но через некоторое время все же села, т.к. не хотела быть удаленной с участка до подсчета голосов.

За закрытыми дверями

Но самое интересное началось после 20.00, когда закрыли избирательный участок.

Во-первых, никто наблюдателям не предъявил результаты подсчета по списку избирателей и не собирался этого делать. На мои вопросы, почему нам не объявляют об этапах подсчета голосов и деятельности комиссии, секретарь ответила, что «мы вам не собираемся ничего говорить, никто не будет этого делать».

Во-вторых, еще около 19.30 секретарь стала брать со столов членов УИК списки избирателей и что-то куда-то из них переписывать. Я подошла и попросила пояснить, что она делает. Мне ответили, что не обязаны передо мной отчитываться и что я мешаю работе комиссии, вследствие чего меня могут выгнать с полицией (эту фразу за день я слышала раз, наверное, 20, не меньше). Снимать или фотографировать списки я не имела права (нарушение закона), когда просто попыталась зафиксировать происходящее на фото, не было видно, что именно пишет секретарь.

В-третьих, по требованиям закона, сразу после закрытия участка члены УИК должны были погасить неиспользованные бюллетени, затем подсчитать количество проголосовавших по спискам в нашем присутствии или же огласить результаты подсчета. Ничего этого не было сделано: непонятная «работа со списками» продолжалась до 22.45 (позже нам пояснили, что члены комиссии переписывали данные из заявлений проголосовавших на дому в списки, и у них "не сходились цифры). На мой призыв сначала погасить бюллетени, а затем уже работать по списку, причем открыто для наблюдателей, секретарь посмотрела на меня с сочувствием и сообщила, что сначала должна «сверить количество проголосовавших дома со списками», «пересчитать все цифры, чтоб сходились», а потом уже гасить бюллетени, и я вообще не должна «лезть», а сидеть тихо в указанном углу. Я не готова утверждать, стояли ли за этими цифрами какие-то фальсификации, но нарушения были. И еще я уверена, что если бы комиссии прислушивались к замечаниям наблюдателей (их делала не только я), и на каждом участке было бы по несколько, не менее 6–7 подготовленных, грамотных наблюдателей, все было бы намного проще и честнее.

Репортаж с фотоотчетом