«Я сказала – отойти на сто шагов!»

5276-1kaz
08 марта 2012 г.
Текст: Тимур Гоголашвили, мобильный корреспондент газеты «Гражданский Голос»
Фото: скриншот youtube.com

На эти выборы я пошёл как представитель прессы, корреспондент газеты «Гражданский Голос», в составе мобильной группы. План был такой — я один приезжаю на участок №63, на котором должен сам проголосовать, наблюдаю за открытием, голосую, уезжаю, забираю второго корреспондента, и мы едем с ним наблюдать в Юдино (УИКи №№ 125, 126, 127,128, 129), Новое Юдино (УИК №130), и новое Аракчино(УИК №124), на ночь остаёмся в УИК №125.

Не буду описывать всё, на большинстве посещённых нами участков принимали нас хорошо, показывали все документы, разрешали фотографировать. Не повезло нам на участке №130 — сначала председатель нас приняла, зарегистрировала, всё нормально. Затем подошла и спросила: «А у вас один фотоаппарат, или два, у каждого? Вы можете снимать только на один, мне в ТИКе сказали!».

Само собой, нормативных актов она не предъявляла, и на них не ссылалась, но и мы не стали идти на конфликт, сказали, что буду снимать только я, на один фотоаппарат. Про видеокамеру в кофре я благоразумно промолчал, всё равно здесь доставать её не собирался. Потом были какие-то странные наблюдатели — молчаливые от «Единой России», и девушка, вроде от ЛДПР, которая не хотела с нами разговаривать, цедя сквозь зубы односложные ответы.

Через некоторое время я обратил внимание на то, что в кабинке находятся два человека, и, показав второму корреспонденту, громко обратился к наблюдателям и членам УИК, с просьбой обратить на это внимание. Всё оказалось нормально, избиратель был пожилым человеком, ему помогал родственник, но после этого маленького инцидента и комиссия, и наблюдатели стали относиться к нам враждебно, хотя и пересадили наблюдателя от «Единой России» ближе к кабинкам, чтобы контролировать количество избирателей в кабинках.

Минут через десять к нам подошла председатель, и попросила ещё раз показать аккредитацию нашего СМИ «Гражданский Голос». И вот тут произошло непоправимое. Мой напарник, перепутав, дал ей в руки копию аккредитации от газеты «Яблоко России». Поясню — перед выборами нас регистрировали, как корреспондентов сразу двух газет — «Гражданский Голос», и «Яблоко России». Это делалось для того, чтобы если возникнут какие-то проблемы с одной газетой, можно было бы сохранить статус корреспондента на выборах от другой газеты.

Почему-то слово «Яблоко» вызвало у председателя реакцию, сравнимую с реакцией быка на красную тряпку. На нас был составлен акт с абсолютно идиотской формулировкой (цитирую по памяти): "… были обнаружены потайные документы от редакционной газеты Яблоко…", и так далее, с удалением с участка. Оперативно приехал наряд вневедомственной охраны, в полной боевой выкладке (sic!), в бронежилетах (sic!), с автоматами наизготовку (sic!!!), который взял нас под охрану до приезда оперативно-следственной группы (sic!), чуть позже приехала и оперативно-следственная группа, которой мы предъявили все документы, объяснили, что «Яблоко России» — это не партия «Яблоко», это СМИ, с государственной аккредитацией, и что мы имеем полное право быть её корреспондентами, и нам абсолютно незачем предъявлять председателю документы двух газет, если мы регистрируемся от одной.

Оперативно-следственная группа всё прочитала, и оставила нас дожидаться какого-то подполковника, который и решит нашу судьбу. Подполковник приехал чуть позже, мы снова ему всё повторили, и он приял решение, что состава преступления в наших действиях нет, и мы вольны продолжать наблюдение на данном участке. Но мы и так потеряли уже достаточно времени, и решили продолжить движение дальше по участкам. На выходе к нам подошла председатель, извинилась (хоть далось ей это явно с трудом), сказала, что они на нервах, ожидают провокаций.

Дальше всё пошло очень гладко, везде нас принимали, регистрировали, общались, удивлялись инциденту на 130-ом участке, в особенности вызовом охраны.

Следующая проблема возникла у нас на участке №125, где мы должны были остаться на ночь. Кстати, замечу, что в него мы заезжали заранее, представились и зарегистрировались. После того, как мы приехали, хорошо, что заранее, часов в 17:00, председатель попросила нас ещё раз предъявить документы, и сообщила, что звонила председателям всех Юдинских УИКов, и нас там не видели! А председатель УИК №130 позвонила ей, и сообщила, что мы провокаторы и были удалены с участка. После этого сотрудник полиции вывел нас из помещения для голосования, и посадил в фойе. Дальше всё пошло почти так же, как и в УИК №130, только без автоматчиков — приехала оперативно-следственная группа, полковник в штатском (другой), с которым мы в течение часа болтали «за жизнь», и о соблюдении законов в нашем государстве, пока председатель раззванивалась в ТИК, и другие органы. Где-то в районе 18:30 председатель и полковник в штатском предложили нам компромиссное решение — мы остаёмся на подсчёт, но сидим тихо, и при первой же реплике с нашей стороны будем удалены без копии протокола — «Потому что вы были замешаны в инциденте на другом участке, и мне всё равно, что именно там произошло» (председатель УИК) и «Вот так бывает — встанешь в г***о, даже краешком ботинка, а всё равно воняет так, как будто всей ногой наступил» (полковник в штатском). Посовещавшись с напарником, мы приняли решение — он остаётся в Юдино, а я еду в УИК №63, на котором присутствовал при открытии, и слежу за подсчётом там.

Про УИК №63 надо сказать отдельно, присутствуя на открытии, я ознакомился со списком членов УИК, и обратил внимание на то, что девять из тринадцати членов являются сотрудниками МУП «Метроэлектротранс». Плюс один — студент техникума наземного и подземного транспорта, то есть тоже косвенно подведомственный Метроэлектротрансу — если будет работать по специальности, всё равно к ним придёт. Присутствовавший наблюдатель от Ассоциации Юристов России (с мандатом от Путина) сообщил, что все наблюдатели также все либо бывшие, либо действующие сотрудники МУП «Метроэлектротранс», и он ожидает подтасовок. Именно поэтому я, докладываясь координатору, попросил направить туда стационарного наблюдателя, ибо не думал, что вернусь сам.

Но, в результате — успел ровно в 19:30, вбежал, и сообщил председателю, что буду присутствовать на подсчёте. В 20:00 дверь закрыли, начался подсчёт — сперва по спискам, с занесением в увеличенную копию протокола. Перед вскрытием урн председатель попыталась ограничить меня в съёмке, сказав, что видеозапись ведётся вебкамерами, и мне снимать не нужно. На это я заметил, что в моём редакционном задании написано "… осуществлять сбор информации об организации и проведении голосования и подсчёте голосов…", поэтому снимать я всё же буду. С целью урегулирования конфликта я сообщил председателю, что буду уведомлять её о начале съёмки. Далее было вскрытие урн, красивые кадры высыпания бюллетеней из основных урн, пересчёт общего количества бюллетеней (четыре раза, до расхождения между посчитанными и проголосовавшими в один бюллетень).

А вот дальше пошло интереснее. Раскладывание по стопкам кандидатов проходило в том же виде, в каком и общий пересчёт — члены УИК стояли вокруг стола, и складывали в стопки, не оглашая. Понадеявшись, что сможем отследить правильность укладывания в стопки при пересчёте голосов, мы не стали возмущаться, как оказалось — зря. При пересчёте недействительных бюллетеней председатель внезапно сказала, что мы ей надоели, и она отодвигает нас «На сто метров от стола!» и бодро пошла отсчитывать шагами «раз-два-три-четыре…десять! Вот здесь и стойте!» Очень хорошо это видно на видео, которое снимал наблюдатель от Ассоциации Юристов России:

Заодно на этой записи видно, что хотя бы бюллетени при подсчёте она поднимает.

А вот на моей записи видно, что при подсчёте бюллетеней за кандидата Путина председатель сначала считает перекладыванием, без показа отметок, потом передаёт стопку секретарю, та начинает считать заново, без показа отметок, но хотя бы пересчитывая вслух. Но потом приходит председатель — и делит стопку за Путина на троих, а потом ещё половину своего отдаёт четвёртому члену УИК. Все, кроме секретаря считают бюллетени по уголкам, не перекладывая, потом суммируют калькулятором. Остальные члены УИК в это время ходят, разбирают кабинки для голосования, уносят урны, включают музыку, шумят, таскают столы — всячески мешают наблюдателям.

Это меня окончательно вывело из себя. Я понял, что никто мне тут не поможет, кроме молодого юриста. За моей спиной сидел подполковник полиции, обеспечивавший безопасность на участке. Сидел и молчал.
Чуть сбоку от нас сидел «независимый» наблюдатель. Сидел и молчал. Зевал. На мою просьбу хотя бы не ходить перед камерой член УИКа ответил: «У вас своя работа, у нас — своя. Я не хочу тут до утра торчать.» Я понял, что ничего уже здесь не сделаю, оставалось только фиксировать. Жалобу подать мы не сообразили вовремя, в результате строку увеличенного протокола о жалобах, да и вообще весь протокол заполнялся молча, без оглашения. Надеяться остаётся только на жалобу в ТИК, поданную наблюдателем от Ассоциации Юристов России, и на Голос, в который я сегодня отвезу видеозапись.

Вот такие вот у нас выборы…