Безальтернативность электорального бытия

13 марта 2012 г.
Текст: Мария Шевякова, корреспондент газеты «Гражданский голос»

Будучи преисполненной желания встать на защиту демократии в России, решила поработать корреспондентом от «Гражданского голоса». Сразу оговорюсь, корреспондент — не наблюдатель, в своих действиях ограничен, жалоб писать не может, но имеет возможность посетить 8 участков за один день. Для осознания полноты ужаса происходящего, как в итоге оказалось…

Итак, пришла на 1-й избирательный участок.

С ходу мне преградил путь сотрудник полиции, заявив, что председатель попросила наблюдателей до 8 утра не пускать. На мой невинный вопрос — по какому праву, сотрудник смутился. Пропустил.

Председатель встретила меня «с распростертыми объятиями» - зарегистрировала, посадила на лавочку в углу вместе с остальными наблюдателями, запретила фото и видеосъемку, передвижения по участку.

Очень забавно попыталась утащить урны для переносного голосования в комнату, но наблюдатели от Прохорова, почуяв опасность, проявили бдительность. Поняв, что участок в надежных руках, пошла дальше.

Кстати, практически все наблюдатели от всех партий — крайне пассивны. Понимающих, что к чему людей от силы 10%. Слово «Голос» действовало на все без исключения комиссии как красная тряпка на быка — все тут же начинали суетиться, кому-то звонить. Боятся.

Да, тоже из неприятных курьезов: начиная с 8 утра до 13 часов следующего дня, мне непрерывно звонили со скрытого номера, фактически блокируя всю мою деятельность. Как это по-умному, ддос-атаки называется? Еще раз о «Голосе» — реально боятся. Думаю, по завершению выборов их все-таки объявят врагами народа.

Участок 2–7 — объединяю, потому что ситуация примерно одинакова.
На всех участках громко вопила музыка. Твердо убеждена, что это была установка сверху — очень сложно услышать шушуканье комиссии.
Произвел впечатление запуганный мальчик-наблюдатель, который шепотом мне сказал, что председателю мужчина в штатском передал конверт под столом. Жалобу писать не будет, потому что боится, что его выгонят из общежития.
Был дедушка, у которого в квартире проживает «мертвая душа».
В общем, все как обычно.

Но это все цветочки. Веселье началось с приходом на последний участок, где я должна была остаться до конца и получить копию итогового протокола.
Сначала мне не дали ознакомиться ни с чем. Вообще. Мотивация — «мы в комиссии решили». На вопрос «а как же закон о СМИ?» был получен исчерпывающий ответ «У нас здесь свой закон, а закон о СМИ я сейчас с вами обсуждать не буду». Вот так.

Далее, мне запретили делать любые фото- и видео, что само по себе неправомерно. Но я решила уступить, не провоцировать, так сказать. Каково было мое изумление, когда увидев меня с айпадом в руках, зампредседателя начал заявлять, что я снимаю секретные данные об избирателях (из угла на расстоянии 5 метров от списков).

На мою реплику о том, что подобной техникой высокой четкости я не обладаю, мне было брошено: «откуда я знаю, что у вас там за устройство». Вот так Стив Джобс стал пособником шпионажа на выборах в России. Думаю, он бы собой гордился.

Проявив упрямство, айпад я не убрала. После чего мне угрожали удалением, звали полицию (ладно, полицейский был адекватный и сам сказал, мол, что за бред), обвиняли в саботаже работы комиссии и провокациях. А на заднем фоне кто-то из эстрады издевался песней про карусель…

20.00 закрыли участок. Час комиссия просто не начинала работать — председатель бегала и шушукалась с телефоном, зам цыкал на меня, заявляя, что я его провоцирую, члены комиссии сидели и блаженно смотрели на потолок. Попросила выключить музыку — не слышно. — «вам и не надо слышать».

Убедив наблюдателя от ЛДПР (единственный адекватный человек в округе) написать жалобу, мы добились того, что где-то около 10 погасили бюллетени. Все в углу и шепотом. Далее началась упорная работа со списками. В 12.00 на мой вопрос, а на какой стадии процесс, ответом был «сводим списки». Не считаем, а сводим. Вывод один — если все честно, то количество пришедших людей считается очень быстро. Если нет, сводится 4,5 часа.

Наблюдатели — матрешки, отрабатывают 1000 рублей. На мои реплики вслух о маразме происходящего жеманно закатывают глаза — мол, молчи ты уже. Спать охота…

00.52, сшиваются книги. Тут уже не выдержала наблюдатель от ЛДПР. Ибо у нас на глазах избирателей становилось больше! Волшебство! Подойти ей не разрешили, велели идти на место и не устраивать сцен и провокаций. Поняв, что наконец-то я не одна, сфотографировала швею-мотористку. И тут зампредседателя понял, что наступил его звездный час.

Торжествующе сунув мне под нос писульку о том, что решением комиссии я удаляюсь за видеосъемку личных данных избирателей, он, видимо, ожидал, что я уйду восвояси. Святая простота… Письменную копию он мне выдать отказался, участок покидать я не намеревалась, он притащил трех бедных полицейских.

Бедных, потому что они искренне не знали, что со всем этим делать. Поясняю. Если меня удаляют с участка, то мне обязаны выдать заверенную копию письменного решения комиссии о моем удалении с указанием пункта закона, который я нарушила. Если я участок покидать отказываюсь, то сотрудники должны меня вывести, составив акт об административном правонарушении. Но нарушения-то не было! И они не возьмут на себя ответственность его составлять, им проще меня тупо выгнать (что они не сделали).

В итоге, полицейский, который потом мне в коридоре сказал, что прекрасно видит, что нарушаю закон вовсе не я, но у него нет полномочий что-либо предпринять, просто ушел, сказав, разбирайтесь сами.

Это был миг моего абсолютного триумфа. Это здесь я была на грани истерики, ибо меня буквально трясло от гнева, абсурдности происходящего и абсолютного бессилия что-либо сделать.

Время было 01.34. Считать до сих пор не начали!
Когда я созвонилась со штабом, мне сразу сказали, что если считать не начали до сих пор, значит, участок коррекционный. Значит, ждут прямых указаний по телефону из ТИКа о том, какие цифры им нужны, если по району нужно будет что-то подкорректировать. Волшебники!

01.45 – начали считать. Процесс подсчета комментировать не буду, на видео видно, как председатель берет пачки и не глядя кладет в одну стопку. Подойти никому не разрешили. А зам танцевал передо мной танцы вуду, типа загораживая мне обзор.

Кончились А4 для жалоб. Попросила у зама, он в ответ заявил, что я мешаю их деятельности. Преступной, очевидно.

Закончили подсчет в 02.30. Никаких результатов нам не объявляли. Апофеозом вечера стала пророческая фраза моей коллеги-наблюдателя, которая сказала «Надеюсь, с математической задачкой они быстро справятся». Что вы думаете? Они так все нафальсифицировали, что 2 часа у них не сходились контрольные цифры! Председатель металась с калькулятором и телефоном в руках и нервно курила. Зам долго консультировался с ТИКом (есть чудное видео, где он говорит «да…да…да…» и так раз 15). Члены комиссии сжались в углу. Наблюдатель от Едра негромко всхрапнула…

Председатель разнервничалась, на наши реплики из угла верещала дурным голосом, что мы провокаторы, устраиваем сцены, весь вечер мешаем им работать. Зам судорожно листал правила голосования, прикидывая, за что бы меня все-таки выгнать.

В 04.00, каюсь, мое терпение лопнуло. Поняв, что итоговой копии протокола мне не видать (как мне сказали, вас вообще здесь сейчас нет, ничего вам выдавать не обязаны) и, будучи преисполненной чувством гордости за себя (ибо как выяснилось, 90% корреспондентов «Гражданского голоса» были выгнаны с участков, я была последней из Могикан), поехала домой. Пить корвалол.

Я работала на выборах до этого и не питала иллюзий относительно того, как это делается. Но Господи, как же стыдно. За запуганных бабулек в избирательных комиссиях, которые боятся пикнуть за свои 3000 рублей. За абсолютно аморальных председателей, которым закон не по барабану. За овощей-наблюдателей, которые являются яркими представителями политической проституции ценой 1500 за ночь. И за то, что какими бы умными и подкованными наблюдателями мы не были, мы ничего не можем сделать. И от этого чувства собственного бессилия хотелось плакать.

(Номера УИКов:782, 776, 777, 778, 780, 779, 785. УИК №784 — последний)