«Наблюдателей удаляли по любому поводу и без него»

13 марта 2012 г.
Текст: Ольга Немировская

4 марта, в соответствии с заданием редакции газеты «Гражданский голос», к 9.00 я пришла в администрацию Калининского района, где должна быть расположена территориальная избирательная комиссия №11.

Первое, что увидела – много полицейских и много курсантов. Оказывается, в холле перед концертным залом и в вестибюле у входа от сквера расположены две участковые избирательные комиссии, и процесс идёт.

Проконсультировавшись у полицейского и немного поплутав, я нашла офис ТИК №11. Её дверь выходит на галерею прямо над вестибюлем, где в это время голосовали курсанты. С другой стороны вестибюля? на такую же галерею, выходит дверь ещё одной территориальной избирательной комиссии — №17.

Я зашла в комнату 51в (ТИК-11). За столом сидел мужчина и отвечал на телефонные звонки. Женщина рядом разбирала бумаги. К ней я и обратилась. Это была секретарь комиссии Здвижкова Инна Николаевна. Я попросила внести меня в реестр лиц, присутствующих при работе территориальной избирательной комиссии и предъявила документы: паспорт, редакционное удостоверение журналиста и ксерокопию свидетельства о регистрации средства массовой информации.

В соответствии с п.9 ст.47 «О средствах массовой информации», я должна была «предъявлять при осуществлении профессиональной деятельности по первому требованию редакционное удостоверение или иной документ, удостоверяющий личность и полномочия журналиста». Так как редакционное удостоверение с фотографией у меня было, остальные документы являлись только подстраховкой.

Тем не менее, в регистрации мне было отказано, со ссылкой на «разъяснения» и некую «инструкцию», никем не подписанную, надо сказать, противоречащую закону. По рекомендации координатора «Голоса» Антона Верёвкина я дождалась своего партнёра Александра Мохова и мы вместе снова обратились к Инне Николаевне с просьбой зарегистрировать нас как представителей СМИ. Я разговаривала, Александр снимал на видео. Инна Николаевна под запись повторила разъяснения, данные мне. После этого мы написали заявления с той же просьбой и получили на копиях резолюцию с отказом, о чём и сообщили Антону.

Мы с Александром остались сидеть на галерее около помещения ТИК.
Примерно через полчаса сюда пришли ещё два корреспондента от «Гражданского голоса». Их не допустили на участок, и они приехали подать жалобу на неправомочные действия УИК. Инна Николаевна куда-то вышла, почти выбежала, и через несколько минут вернулась с молодой женщиной, которую называла Светланой Геннадьевной.

По предложению секретаря комиссии я достала свой листок с редакционным заданием, такой же листок вынул и один из корреспондентов. Женщина выхватила их из наших рук, и, размахивая этими бумагами, агрессивном и издевательски-провоцирующим тоном заявила, что эти бумаги фальшивые, и она передаст их в правоохранительные органы на экспертизу. В это время рядом с нами находилась пресс-секретарь администрации Калининского района Лебединова Юлия Кирилловна и съёмочная группа с видеокамерой.

Я потребовала, чтобы мне выдали по крайней мере ксерокопию моего редакционного задания, после чего Светлана Геннадьевна передала наши листочки Юлии Кирилловне и распорядилась их перекопировать. Не знаю, снимала ли этот инцидент съёмочная группа, пришедшая с пресс-секретарём. Но точно знаю, что она снимала интервью со Светланой Геннадьевной, которая оказалась членом ТИК-11 с правом решающего голоса, по совместительству – начальник юридического отдела администрации Калининского района.

Парень-корреспондент потребовал от Книзель вернуть ему редакционное задание, на что она заявила, что она «ничего у него не брала», «ничего у неё нет», и «она ничего не знает». И быстренько удалилась. Парень ворвался в помещение ТИК и обратился с тем же требованием к секретарю. Но та тоже сказала, что у неё ничего нет. Молодец парень – он всё-таки углядел наши бумаги под кучей других на столе секретаря. Почти силой он их добыл – и был таков. Моё задание ко мне вернулось. К сожалению, познакомиться мы с этим корреспондентом не успели.

Через некоторое время секретарь попросила меня дать скопировать редакционное задание. Но я его уже из рук не выпустила. Так и держала крышку ксерокса. Правда, при отсутствии видеогруппы и начальника юротдела никаких провокаций больше не было.

Где-то с 12 часов пошёл поток удалённых с участков или незарегистрированных наблюдателей и членов УИК с правом совещательного голоса.

В-основном, молодёжь – студенты. Грамотные и вполне приличные. Их полдня продержали в подвешенном состоянии, не отказывая, но и не регистрируя, обещая разобраться, проверить, посмотреть. Кто-то остался на участках, кто-то ушёл совсем, а кто-то, добившись письменного отказа, поехал в ТИК с жалобой на нарушение их прав наблюдателей.

Картина часто повторялась: когда человек приходил с направлением от Прохорова, ему сообщали, что один наблюдатель от Прохорова уже есть, и больше им не надо. На вопрос: «А где же он?» часто отвечали: «Вышел». Закон ограничивает количество одновременно находящихся в избирательной комиссии наблюдателей или членов ИК с правом совещательного голоса, но число зарегистрированных наблюдателей может быть любым. Таким образом, отказывая наблюдателю во внесении его в реестр лиц, присутствующих на голосовании и подсчете, ИК, безусловно, нарушали закон.

Наблюдателей удаляли по любому поводу и без повода, фальсифицировали факты, провоцировали и т.д. В УИК №333 члена комиссии с правом решающего голоса Остапченко Наталию Еагеньевну обвинили в проведении агитации в столовой. По её словам она в пустой столовой находилась вдвоём с подругой. Агитировать было не кого. Такое же обвинение было выдвинуто против Виктора Алексеева в УИК № 420. С трудом удалось ему получить копию решения комиссии об удалении его с участка. Другие решения этой комиссии ваялись председателем во время сдачи протокола в ТИК уже утром, в 5.30. Ни о каком коллегиальном решении речи не шло – председатель просо диктовала все секретарю.

Появился некоторый просвет, и мы с Сашей решили посмотреть, как это рекомендовано в блокноте корреспондента, где же будут приниматься протоколы. Отыскать это место оказалось непросто. Оно нашлось в другом конце здания, на другом этаже. Пришлось дойти до входа и следовать по стрелке «ТИК №11».

Как ни странно, но даже секретарь комиссии не знала кратчайшего пути от «офиса» комиссии до «зоны принятия протоколов». Таким образом, часть документов принималась на третьем этаже, а другая – на втором. Видеокамера в «зоне» существовала, но либо была прикрыта, либо выключена. Я получила эту информацию из вторых рук, но есть основания считать её достоверной.

На входе в здание был установлен металлоискатель, за который пропускали только председателя и секретаря УИК и полицейского, который дежурил на соответствующем участке. Ни других членов комиссии, ни наблюдателей, ни прессу за металлоискатель не пропускали.

Каким путём представители УИКов попадали в ТИК, представить даже трудно. Их встречали крупногабаритые мужчины с накачанными мышцами, а Светлана Геннадьевна Книзель показывала путь к офису. Не стоит, наверное, повторять, что «офис» от «зоны» не виден.

Саша Мохов расположился у лестницы на второй этаж и фотографировал вход в здание. Я сидела в «зоне». Что мне потребовалось, не помню, но я вышла к Саше. На него в этот момент «наезжал» крупный мужчина без погон. Почти между ними стоял охранник, но в ситуацию не вмешивался. Он вообще вёл себя корректно и даже сочувствовал нам. Мужчина без погонже пытался запугать Сашу и прогнать его с рабочего места. Я, как меня учил мой сын, представилась «агрессору» и попросила назвать себя. Он, конечно, отказался на что я ему сказала, что если он представитель чего-то, то пусть представится, а если частное лицо, то о чём мы собственно разговариваем. После чего дяденька ретировался.

Охранник сказал, что по распоряжению начальника юротдела в здание не была допущена одна из корреспондентов газеты «Гражданский голос». Он дал этой девочке (так он её назвал) письменное объяснение, но пропустить не мог: «Вы же понимаете…». Понимаю, конечно. Присутствие этого охранника меня успокаивало: понятно было, что мужчине без погон не удастся хотя бы ударить кого-то из нас.

Интересно, что подобный «мужчина без погон» точно так же себя вёл 31 августа на Дворцовой. Их что, в одной школе учат?

Так как ни я, ни Саша не были на этот момент внесены в реестр лиц, присутствующих в помещении, мы старались «нарываться в меру».

Возвращаюсь в «зону приёма протоколов». Это был коридор, в котором на стенке прилеплена увеличенная копия протокола территориальной избирательной комиссии, там же поставлены столы и стулья. В отдельном помещении сидели несколько членов ТИК, сверяли контрольные соотношения и выдавали какие-то обходные листы. Так как там находился член ТИК с правом решающего голоса от «Справедливой России» Дмитрий Борисович Терещенко, я туда и не заглядывала. В другом отдельном помещении расположена система ГАС Выборы. Там были члены ТИК с правом совещательного голоса от «Справедливой России» Нина Николаевна Бредихина и от «Яблока» Евгений Александрович Баклагин. Многие из председателей УИК старались сразу пройти в комнату 80, где проверялись контрольные соотношения. Говорили, что на прошлых выборах так делали. Но и председатель ТИК, и секретарь поддержали наблюдателя от Прохорова Олега Вавилова — и меня и ИХ посылали сначала «на стенку». А чего уж там – всё равно всё уже произошло.

В нарушение ст.69 ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав…», которая требует второй экземпляр протокола УИК с приложенными к нему копиями жалоб и решений по ним упаковывать и опечатывать вместе с бюллетенями и списками избирателей, его тоже сдавали в ТИК. На это обратила моё внимание Нина Николаевна. К сожалению, я не знаю, была ли подана жалоба по этому вопросу. Жаль, если это не сделано. Так жалобы и исчезают.

Саша вышел позвонить и исчез. Его телефон разрядился, и он вышел с моим. Остались без связи. Вдруг слышу: «Ольга Владимировна! Кто Ольга Владимировна?» Оказывается, Сашу из коридора третьего этажа, где связь была получше, его вывели сразу за металлоискатель и обратно не пустили. И никакие права журналиста не помогли. Спасибо, парень из «Яблока» меня нашёл. Время – около 3.20. Приехал наш координатор Андрей Филин и забрал Сашу.

Около 3.40 из «зоны» с помощью полицейского вывели Буянова Андрея Олеговича. Он находился здесь примерно с 23 часов и вроде никому не мешал. Оказывается, приехала председатель УИК № 361, где Андрей был наблюдателем, и потребовала его удалить. Позже я сбросила ему СМС-кой данные, внесённые по этому участку. По дороге от УИК до ТИК количество голосов у Путина возросло от 500 с чем-то до 971. Неплохо, однако. То-то наблюдателям заверенные копии протоколов не выдавали.

О том, как УИК № 420 оформлял решения прямо в ТИКе, я уже писала. Они это делали уже в 5.30. Интересно, а где были до того?

Протоколы участковых комиссий были приняты все. Как объяснила мне Инна Николаевна, секретарь ТИК, «ошибки были только технические». Однако именно она громко предложила: «Кому надо протоколы исправить? Сейчас поможем». Помогала исправлять протоколы Татьяна (знаю только имя), для чего она уводила председателя в неизвестном направлении. Есть фотография Татьяны со спины, когда она заполняет увеличенную форму протокола по одному из участков.

Как я уже писала, жалобы в течение дня не рассматривались. Первое заседание ТИК по этому вопросу началось в 21.23 (рассмотрены 6 жалоб из 17, зарегистрированных на этот момент), второе – около 7 утра. Сплошные «отклонить». То, что решение противоречит закону, во внимание не принимается. «Против» голосует только Терещенко. Читала жалобы Книзель, сразу предлагала решение. Она всё время пыталась заткнуть Баклагина, напирая на то, что она – член комиссии с правом решающего голоса, а он – только совещательного. Ей, как юристу, почему-то неизвестно, что их статус расходится только в момент голосования, а при обсуждении они абсолютно равноправны. Правда, ей и многое другое неизвестно: ни права наблюдателей, ни обязанность председателя и секретаря избирательных комиссий выдавать заверенные копии протоколов наблюдателям и членам комиссий, ни статус представителей СМИ. Прелесть, а не юрист. Но топать ножкой она умеет. Правда,Баклагина этим вряд ли можно запугать.

Ещё ночью я подала повторное заявление о включении меня в реестр лиц, присутствующих при работе территориальной избирательной комиссии. Заявление было принято и зарегистрировано. Так что на заключительном заседании я присутствовала. На нём были рассмотрены 32 жалобы. Даже если бы их не отклонили, решение ничего не изменило: время прошло. П.4 ст.20 ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав…» о немедленном рассмотрении жалоб, поступивших в день голосования и на следующий день, нарушен. Никакой гарантии избирательных прав.