«Вот скажите честно, вы зачем сюда пришли?»

17 марта 2012 г.
Текст: Кустова Марина, корреспондент газеты «Гражданский Голос»

Начну с того, что наблюдателем на выборах я уже работала. В декабре 2011г наблюдала за выборами на участке 652 в Промышленном районе. Впечатления от участка были скорее хорошие, председателем была адекватная, грамотная и доброжелательная женщина. Как позже выяснилось, нарушения на участке все же были, в частности при подсчете голосов – «перекладыванием», бюллетени никто не пересчитывал, результаты вслух объявлял не один человек, а два, и т.п. НО! Не было ощущения обмана, нервозности со стороны комиссии и председателя. Видно было, что все выполняют свою работу так, как привыкли, но при этом честно и без подтасовок (об этом можно судить и по результатам на участке – КПРФ победила с большим отрывом).

Перейду к выборам 2012. Приехав на первый участок, столкнулась с трудностями при допуске – все долго бегали и выясняли, можно ли мне находиться на участке, если нигде в моих бумагах не прописан номер этого участка. После нескольких звонков все выяснили, и меня пустили, но проблема «нет номера нашего участка» красной нитью протянулась через весь день выборов, в итоге явившись одной из незаконных причин удаления меня с участка. Но об этом позже.

Начало дня наблюдения также ознаменовалось бот-атакой на мой (и не только мой) телефон. Ровно в 8 часов начались беспрерывные звонки, делающие невозможным оперативную передачу информации, и просто быструю связь между участниками наблюдения. Атака продолжалась до 13:00 следующего дня, что ужасно раздражало, вынуждая держать телефон в режиме полета большую часть времени.

Итак, день выборов в разгаре. Почти на каждом участке было очевидно, что председатели, мягко говоря, не в восторге от появления корреспондентов «Голоса» у себя. Забавно было видеть облегчение на их лицах после слов «мы уходим». При нас, по крайней мере, серьезных нарушений — вбросов или «каруселей» не было. Ознакомиться со списками проголосовавших на дому – неохотно, но давали. В целом, чувствовалась нервозность и напряженность в поведении председателей, секретарей.

Однако апофеозом нервозности и истеричности поведения стал председатель на моем последнем участке – Максимов Иван Валерьевич (если правильно запомнила). Зарегистрировали меня без проблем, т.к. до меня там побывали уже журналисты из «Гражданского голоса». Первые полчаса я общалась лишь с секретарем, председателя в поле зрения не наблюдалось. Но вот он, наш герой – появился из кабинета в дальнем конце участка, пошептался с секретарем, не вступая со мной в диалог (только одарив полным подозрительности взглядом), опять удалился в свою ТАЙНУЮ КОМНАТУ. Проведя там некоторое время, подошел ко мне со словами: «Вот скажите честно, вы зачем сюда пришли?». Я как могла подробно объяснила свои функции, делая упор на то, что я обычный наблюдатель и т.д. На что председатель заявил, что ему сейчас позвонили и «ПОСОВЕТОВАЛИ ОТ ВАС ИЗБАВИТЬСЯ, ПОТОМУ ЧТО ВЫ-ПРОВОКАТОР». На мой вопрос – кто вам сказал такую глупость? Был ответ — начальство. Я попыталась разуверить напуганного начальством Ивана Валерьевича, и, как мне показалось, успешно (о, наивность!).

Время 19:30, или около того. Зная, что после 20:00 отвлекаться ни в коем случае будет нельзя, я решила попить чая, или хотя бы воды. По своему предыдущему наблюдательскому опыту я знала, что все это должно находиться в кабинете на территории участка. Узнав у женщины-наблюдателя (которая, к слову, оказалась очень хорошо знакома с секретарем, т.к. раньше работала в этой комиссии), что попить можно в той самой ТАЙНОЙ КОМНАТЕ, туда я и направилась. Внутри чаёвничала член УИК, а председатель разговаривал по телефону. Увидев меня, он буквально вытолкал меня наружу с воплями «вы не имеете права сюда заходить!!!». Я объяснила, что просто хотела попить, тогда председатель предложил мне ВЫНЕСТИ воды. «Еще я стакан воды у этого деятеля не выпрашивала» — подумала я, и отказалась. Потерплю.

Окончательно убедившись, что этому участку есть что скрывать, я стала, почти не отрываясь, следить за работой комиссии и урнами. Место, где сидели наблюдатели, было, наверное, самым неудобным для наблюдения (как и на многих участках), но не заметить, как члены комиссии вдруг заёрзали на своих местах, начали нервно переглядываться, что-то записывать, а председатель забегал между ними, было невозможно. Я решила посмотреть, что происходит, встала и подошла ближе к столам членов УИК. Председатель, увидев это, потерял остатки самообладания, стал кричать, что я устраиваю провокации, что я не имею права тут ходить, и уже пыталась проникнуть в кабинет, и вообще его предупреждали насчет «Голоса». На мои призывы не кричать, успокоиться и прочитать закон он отвечал, что не знает никакого закона. Маразм крепчал. Я услышала много интересного относительно «Голоса» и себя в частности, например, что я за деньги на все готова, что «Голос» занимается только тем, что подсылает провокаторов и т.д.

За мое удаление проголосовали все члены УИК, несмотря на то, что удаление незаконно. Основанием было, что я мешаю работе комиссии и … та-дам!!! У меня нигде не написан номер их УИК. Регистрироваться как наблюдатель от ЛДПР я уже не смогла, т.к. было больше 20:00 и участок уже закрылся. Полиция вежливо проводила меня на выход. Конец.

P.S. Хоть я и не выявила явных нарушений (кроме моего удаления) на данном участке, но мне кажется, что поведение членов УИК говорит о многом. Что там такого было в этом загадочном кабинете? Почему председатель так нервозен был изначально? Кто и зачем ему говорил о том, что меня надо удалить? Почему практически все председатели нервничали при появлении «Голоса»? Как раздобыли наши номера для бот-атаки? Много вопросов возникло после дня выборов, но мало ответов. Одни догадки.