Бунт председателей

19 июля 2012 г.

Главы УИКов даже не знали, что на их участках пересчитывали голоса

Мать и сын Мохонько, председатели участковых избирательных комиссий в Колпино, на суде заявили, что данные, которые они получили при подсчете бюллетеней, расходятся с результатами, введенными в ГАС «Выборы». Представители ТИК № 21 объясняют это тем, что на основании неких жалоб ими производился пересчет. Любопытно, что по итогам пересчета, о котором глава УИК № 667 Ирина Мохонько узнала на суде 9 июля, «Единая Россия» на декабрьских выборах в Заксобрание улучшила свои показатели в несколько раз — с 191 голоса до 627.

Ирина Мохонько сидит в коридоре здания Колпинского районного суда, торопливо пьет успокоительное и слабым голосом произносит: «Мне честь поганят. Меня встречают и говорят, что идет главная мухлевщица». Рядом с ней стоит нахмуренный парень — ее сын Евгений. В суд они вызваны свидетелями. Подбодрить их пытается истец, местный депутат Сергей Якушенко, оспаривающий итоги голосования в Заксобрание по двум округам и требующий признать пересчет по 24 участкам незаконными. Мужчина требовал вызвать свидетелями глав более двух десятков участковых комиссий. Пришли только Мохонько.

Жалоб и протокола заседания территориальной комиссии, на котором решили пересчитать, никто не видел. При пересчете члены «проштрафившегося» УИКа не присутствовали. Первоначальные протоколы представители территориального избиркома суду не представили — они вроде как уничтожены. А председатели как минимум двух УИКов вообще не знали, что у них на участках что-то пересчитывали.

Мохонько заявила, что жалоб в день выборов у нее не было, каждому наблюдателю выдали копию протокола, подписи и печати на них она ставила лично. Женщина подчеркнула, что не сравнивала полученные данные с результатами ГАС «Выборы», поскольку сразу после 4 декабря заболела.

— Вам известно, что итоги голосования по вашему участку отменены как сфальсифицированные? — поинтересовался у нее Якушенко.

— В первый раз слышу об этом. Меня не вызывали для повторного подсчета, — отчеканила Мохонько.

Истец продемонстрировал свидетелю копию протокола и уточнил, соответствуют ли цифры, указанные в нем действительности. Якушенко, в частности, интересовали показатели «Единой России», в графе напротив которой стояла цифра 191. Мохонько подтвердила, что это те самые цифры, которые были введены в ГАС «Выборы».

— А вот протокол о повторном голосовании, — торжественно произнес Якушенко, доставая документ. — Видите, здесь у «Единой России» уже 627 голосов.

— Я этот протокол не составляла, — растерянно пролепетала опрашиваемая. — Конечно, мой протокол соответствует действительности! Я сама вносила все данные. Его принимал лично Клейменов (Сергей Семенович, глава ТИК № 21. — Прим. авт.), сдавала его вместе с секретарем комиссии.

— Клейменов не говорил вам о жалобах, о том, что будет производиться повторный подсчет? У него есть номер вашего телефона?

— О жалобах не говорил. Телефон есть, но мне никто не звонил.

Судью Наталью Вересову интересовали детали: почему копия протокола заполнена не рукой Мохонько, в какой момент согласно статье 69 выдается копия, давно ли глава комиссии участвует в избирательных кампаниях.

Складывалось впечатление, что свидетеля пытаются подвести под неправильное оформление протокола, Вересова буквально выуживала формальные расхождения.
— Копия должна соответствовать оригиналу или нет? — напирала председательствующая.

— Вы задаете тупые вопросы! — не выдержала Мохонько. — Речь идет о цифрах, я не могла так ошибиться! А где, кстати, тот экземпляр, который я сдала в ТИК? Он был с подписями всех членов комиссии.

— Законом не предусмотрено хранение первых экземпляров в случае пересчета.
Его можно не сохранять, закон не определяет точных норм, — сухо и несколько витиевато произнес представитель Горизбиркома, чем озадачил присутствующих.

Опрос завершился, от обиды Ирина Мохонько едва не расплакалась. Ее сменил сын, Евгений Мохонько — глава УИК № 664. Ему также ничего неизвестно о повторном подсчете, жалоб он не получал, единороссов на участке никто дискриминации не подвергал. Молодому человеку продемонстрировали копию протокола, уточнив, признает ли он свою подпись. Ответил утвердительно.

— Обратите внимание на цифры. У «Единой России» здесь 258 голосов, это соответствует действительности? — спросил истец.

— Да, это те самые результаты. Я за них отвечаю.

— А вот протокол о повторном подсчете, здесь у ЕР уже 675…

— Эти данные не соответствуют действительности.

Тандем судьи и представителя избиркома сработал слаженно. Парня завалили вопросами на знание избирательного законодательства: какие реквизиты должна содержать копия, с какого протокола она делается — с первого или второго (притом что они идентичны). Вересову очень интересовало, достоверно ли свидетель помнит итоги, может ли он с точностью до голоса перечислить результаты каждой партии и т. п.

На следующем заседании, которое состоится 16 июля, участники процесса все же надеются дождаться не явившихся председателей участковых комиссий — повестки им направлены повторно.

После заседания Якушенко, повздоривший с судебными приставами и едва не поскандаливший с судьей, которую он публично обвинил в ангажированности, продолжал метать молнии и утверждать, что бюллетени на самом деле пересчитывало всего два человека.

— Хоть расскажите, как так получилось, а я послушаю, — вздохнула Мохонько.

— Придирки Вересовой напоминают суд, на котором разбирается убийство. Свидетель говорит, что убийца был в красных носках, а судья ему: «Э, нет! Он был в синих носках, поэтому обвинение снимается». А сам факт убийства, то есть результаты, видимо, вторичны.
Новая газета в Санкт-Петербурге