Два взгляда на одну проблему

627-arton4163
24 ноября 2010 г.

Ниже размещены два текста, которые посвящены одной теме – выборам в Казанскую городскую Думу, прошедшим в октябре этого года.

Первый текст – фрагмент интервью Председателя Казанской городской организации партии «Единая Россия», Мэра г. Казани Ильсура Метшина, данное газете «Вечерняя Казань».

Второй текст – отчет о наблюдении за голосованием и подсчетом голосов на одном из избирательных участков Казани. Приводим его как типичный рассказ о методах работы избирательных комиссий Казани.

1. — Как лично вы относитесь к требованию части горожан вернуть прямые выборы мэра? — Я был и назначаемым, и всенародно избираемым, и выбираемым из числа депутатов. Так что лично для меня разницы нет никакой. Тем не менее я с уважением отношусь к иной точке зрения. Несомненно, со временем мы к этому вернемся. Вопрос: когда? Тут, мне кажется, нельзя спешить.

На недавней встрече с клубом «Валдай» президент Медведев очень хорошо объяснил, что в развитии демократии мы движемся «степ бай степ», шаг за шагом, и не делаем резких движений, чтобы нас не заносило и не выбрасывало на обочину, как, например, в Киргизии.

Когда говорят, что до всенародных выборов мэров и губернаторов мы еще не дозрели, я согласен. Опять же: когда дозреем? Не буду вдаваться в высокие материи и рассуждать о гражданском обществе и правовой культуре, поясню на простом бытовом примере. Вот на днях читаю в одной из местных газет о конфликте между соседями: одни хотят во дворе ставить свои машины, другие — разместить детскую площадку. А двор находится в ведении ТСЖ, и по закону сами члены ТСЖ должны этот вопрос решить. Но они не могут: то собрание никак не соберут, то, если соберут, расплюются и разойдутся.

Вот здесь, на этом низовом уровне, для меня критерий зрелости. Когда люди будут способны без криков и скандалов решать свои соседские проблемы полюбовно, то есть так, чтоб и большинство было довольно, и меньшинство не обижено, вот тогда я скажу: да, мы уже дозрели до того, чтобы цивилизованно, через избирательные механизмы, сговориться, кто у нас депутатом будет и кто мэром.

Адрес полного текста интервью Мэра Казани Ильсура Метшина.

2. Елизавета Строкова, город Казань (корреспондент газеты «Гражданский Голос»)

День выборов на участке №376 (школа № 84, пос.Дербышки).
На свой участок я прибыла в день голосования в 6:30 (в Татарстане выборы начинали раньше, в 7:00 утра). Это один из двух участков, находящихся в здании школы, располагался он на втором этаже в широком коридоре.

С нарушениями столкнулась в первую же минуту: сначала меня не пустили на участок при предъявлении журналистского удостоверения, паспорта и редакционного задания — потребовали направление от моей организации, удостоверяющее, что я направлена именно на этот участок. Я для начала обратилась к секретарю и председателю, чтобы они позвонили в ТИК, на что получила однозначный отказ. Стала объяснять им, в вежливой форме, что они не правы. «У нас такое указание…» — вырвалось в ответ. На вопрос, от кого указание, и почему нельзя тут же все решить, позвонив в ТИК, вразумительного ответа не получила. Я напомнила еще раз про статус представителя СМИ, но меня так же настойчиво попросили покинуть помещение. Тогда я сделала звонки сразу всем: координатору, бригадиру и на горячую линию. Записала данные председателя и секретаря. Уходя, сказала, что вернусь очень скоро. После обращения на горячую линию все решилось в пять минут. Председатель спустилась за мной лично, чтобы позвать обратно.

Меня встретили совсем по-другому, улыбками, даже тон беседы изменился в лучшую сторону. «Мы вас ждем – садитесь, вот ваше место!» — показали мне места, отведенные наблюдателям. Я вновь предъявила все документы, и напомнила председателю и секретарю о правах корреспондента, показала выдержки из законов, и о главном своем задании – получить заверенные копии протоколов в конце. Меня с улыбками заверили, что я все получу, и все будет по закону.

Второе нарушение: в обмен на мое открепительное удостоверение, мне попытались вручить бюллетень одномандатника, и тут же при мне поставили в дополнительном избирательном списке галочку в этой графе. К удивлению данного члена комиссии, я знала, что не в своем округе можно голосовать только по партийным спискам. Я указала на ошибку (судя по поведению заместителя председателя, это не было случайностью), сама расписалась в нужной графе и попросила выдать мне нужный бюллетень. Тогда мне вполголоса и с выражением уходящей надежды было сказано: «Голосуем за Единую Россию…». Я сделала замечание, как избиратель, что это нарушение моих избирательных прав, и попросила впредь воздерживаться от таких комментариев… Насколько я могла слышать (а находилось мое место как раз рядом со столом с дополнительными списками), далее таких отступлений не было…

Я регулярно подходила к секретарю, чтобы взять информацию о количестве проголосовавших, и поначалу это не вызывало недовольства. Ближе к концу дня голосования, я стала замечать, что секретарь, председатель стали менее охотно сотрудничать со мной. На участке также находилось 4–5 милиционеров. Я спросила у секретаря и председателя – а почему так много милиции на участке??? Мне был дан ответ, что это вовсе не милиция, а представители общественной организации « Защита правопорядка».

В середине дня участок посетил пожилой мужчина от КПРФ – доверенное лицо депутата (он же является у нас в поселке председателем союза общественных организаций). Он подошел к наблюдателям, ко мне, и мы с ним хорошо побеседовали. Я выдала ему стикеры с телефонами, кратко рассказала о ГОЛОСе, так как он поведал о нарушениях прав избирателей и кандидатов в ТИКе Советского района, откуда только что прибыл. Он был рад новой информации и очень заинтересовался.

На мой разговор с ним председатель реагировала напряженно, стояла рядом и вслушивалась в то, что я ему рассказываю. Кстати, особо стоит сказать о самом участке, и комиссии. Комиссия была полностью сформирована из одного школьного коллектива – по «производственному принципу». К сожалению, должности председателя и секретаря мне не открыли. Личности наблюдателей: всего было трое наблюдателей: двое от ЕР, с правом совещательного голоса, и один наблюдатель от КПРФ.
Наблюдатели от ЕР для меня остались анонимами, но все же удалось в беседе выяснить, что одна из них, женщина средних лет, представитель отдела дошкольного образования РОНО, а вторая, по моим догадкам – скорее директор данной школы.

После окончания голосования начались грубейшие нарушения, о чем я сообщила оператору Голоса, на «горячую линию» и отметила в блокноте, - процедуры после закрытия участка не смешивались, но происходили в ускоренном темпе, без оглашения и показа бюллетеней, без объявления подсчитанных цифр после каждого этапа подсчета, без заполнения вывешенного увеличенного протокола – я неоднократно подходила к председателю, к секретарю и задавала вопрос, что происходит, почему не объявляют, когда состоится итоговое заседание комиссии, когда поедут в ТИК ведь бюллетени уже были запечатаны скотчем и запакованы в мешок. Мне в ответ только огрызались и отмахивались.

Безучастный наблюдатель от коммунистов сидела в дальнем углу и практически не интересовалась процессом сортировки бюллетеней. В конце подсчета она вписала итоговые цифры с увеличенной копии, висящей на стене, и не собиралась при этом брать ни подписи, ни печати комиссии. Меня крайне удивила такая позиция, тем более, что она шла от конкретного кандидата. Я напомнила ей о правах и обязанностях наблюдателей, ведь такой протокол будет считаться «липой», но она мне отвечала, что «верит цифрам». А когда вся комиссия в голос стала меня оговаривать, оскорблять, определять мое поведение как «вызывающее», она также вместе со всеми стояла и оговаривала меня, а ведь я только попыталась ей помочь. Такие действия наблюдателя от КПРФ, которую ранее посетивший участок представитель от их кандидата, представил мне как «надежную, опытную и умеющую биться до конца», меня очень удивили.

С яростным возмущением отреагировали на начатую мной фотосъемку представители Единой России – забывшись, анонимный наблюдатель от ЕР начала меня даже стыдить, но я просто подошла к председателю и напомнила о своем задании, о праве вести любого вида запись с участка с момента его закрытия, ибо это не вредит интересам и правам избирателей, а делает процедуру открытой. Председатель скорее с безучастным, но не очень довольным видом, «дала добро».

В 21:30 – бюллетени были уже запакованы. Наблюдатели от ЕР и секретарь все время бегали в маленький коридорчик в тайную комнату, но потом прямо с сотовыми телефонами в руках сидели и подгоняли протокольные цифры. Все происходило быстро. Комиссия вместе с председателем безучастно сгрудилась в стороне. Кто-то убирал мебель — мне не отставили ни одного стола и стула под предлогом: «надо закрывать классы». Я снова подошла со своими вопросами и просьбами – но председатель не смогла объяснить, почему с протоколами работают не члены комиссии с право решающего голоса. Я напомнила, что это противоречит законам, председатель усмехнулась.

После окончания подгона протокольных цифр, (оригинал протокола так никому и не показали — но он «как бы» был! — но понятно, что его просто на тот момент не было), мне резко, грубым тоном отказали в изготовлении копии.

Первая версия секретаря была стандартной: «ксерокс не работает». Я напомнила при свидетелях, что председатель и секретарь были мной поставлены в известность, что мне нужна будет копия протоколов и обещали, что все предоставят как положено. Они в ответ смеялись и говорили, что ничего такого мне никто не обещал и они не обязаны этого делать. На прямой вопрос: «Так вы окончательно мне отказываете в выдаче копий протоколов?» я получила утвердительный ответ. Тогда я достала свои заготовки протокольных бланков и стала их заполнять. Уведомила председателя, что закончена моя работа будет, когда мне поставят печать и подписи всех членов комиссии. «Никаких копий я вам не подпишу и никаких печатей вы не получите» — так отвечала председатель. Я объявила, что сейчас же позвоню в ТИК и на горячую линию. Вдруг председатель остановила меня, стала объяснять, что неправильно меня поняла. На самом деле они тянули время, так как видимо конкретных указаний из ТИКа не поступало, а задание комиссии уже считалось выполненным. Тут они стали меня провоцировать, отвлекать от работы. Я попросила комиссию вежливо мне не мешать – ведь я не мешала их работе. В ответ услышала еще больше оскорблений.

Когда в дело вмешалась наблюдатель от ЕР (аноним) – ситуация вышла из –под контроля. Она стала унижать меня («Да ты кто такая,… да ты никто здесь перед нами, …ты ничтожество» и прочие вещи пришлось мне услышать). Ситуация накалялась. Вдруг председатель и наблюдатель от ЕР стали говорить, что не подпишут мне протоколы, потому как я в их отсутствие потом исправлю цифры на нужные мне!!! (такое обоснование я слышала в первый раз). Это конечно была чистой воды провокация и попытка вывести меня уже во что бы то ни стало из помещения. Наблюдатель от ЕР стала бросаться на меня и даже насильно заставила меня порвать копию одного протокола.

Я между тем звонила координатору и на горячую линию, сообщила о последних инцидентах. При звонке на горячую линию я назвала свою фамилию и имя, и тогда главные лица комиссии и наблюдатели от ЕР стали оскорблять меня и моих родственников (мои члены семьи: мама-врач, и брат-учитель, работают в этом же поселке и все их хорошо знают). Стали угрожать увольнением с работы, начиная с меня. Угрожали, что подпишут заявление о правонарушении. Я посоветовала начать искать статьи, которые я нарушила, чтоб было обоснование. Заявила, что не уйду, пока не получу копии. В итоге после всего этого кошмара мне все же сделали новые копии протоколов, но наотрез отказались их заверять. У нас нет такой печати – там нужна специальная! – так объяснила наблюдатель от ЕР, и я записала в реестре комиссии, что мне выдали незаверенный протокол.

- «У вас свои указания — у нас свои указания» – так объяснила мне ситуацию председатель – в принципе, с этой фразы и начинался мой рабочий день на участке. Такие высказывания в данных условиях не предвещали хорошей обстановки. Представители Единой России кричали: «мы не должны никаких копий никому давать!» — напрочь забыв о том, что они являются только наблюдателями, а копиями занимаются председатель и секретарь комиссии.

Члены комиссии, сгрудившись надо мною (почти как во время подсчета бюллетеней), бросали мне фразы типа: «Вы нас оскорбили до глубины души! Вы плюете на нашу работу, не доверяете посчитанным нами цифрам!» — оказывается «не доверяю» — значит, прошу подписать свои копии и поставить печать в положенном месте.

Я напрямую обратилась к одному из милиционеров, сидящих на участке, с просьбой защитить закон. Я озвучила имеющиеся нарушения, конкретные действия комиссии, которые противоречили действующим законам, но сотрудник правоохранительных органов, пожал плечами и потом куда-то исчез из поля зрения.
В конце всего наблюдатель от Единой России, пожелавшая остаться неизвестной, несколько раз мне повторила, что «даст делу ход и со мной еще разберутся», даже грозила, что разберется, что это за ГОЛОС такой. Я показала ей стикер с телефоном горячей линии и посоветовала прямо сейчас заявить если я что–либо нарушаю. Мое предложение почему-то ее взбесило.

В общем, день выборов стал одним из тяжелых дней в моей общественно-политической практике, я долго отходила от происходящего. Более всего удручает ситуация с нарушением избирательного законодательства и прав избирателей. Возмущает и удивляет поведение комиссий, таких, как моя было немало – этот случай не единственный, он классический для РТ, для Казани. Естественно, очень тяжело, когда говоришь языком закона с теми, кто его высмеивает, когда пытаешься добиться правды в таких условиях, да еще ценой оскорбления своего человеческого достоинства и своих близких.

Зато, пользуясь своими профессиональными преимуществами, сейчас я о происходившем информирую студентов, так как работаю преподавателем социологии и политологии, показываю специально подготовленные презентации про особенности и тенденции избирательного процесса, и о выборах в частности, рассказываю об этом и на занятиях, и на заседаниях социально-политического кружка, руководителем которого являюсь.