Неместная демократия

6656-_vuyafuego4
22 октября 2012 г.
Текст: Арсений Фартышев
Фото: Арсений Фартышев

Иркутский ааспирант Арсений Фартышев побывал на избирательном участке города Ангарска

Редкий случай выпал мне — возможность понаблюдать за выборами не своего города, а посмотреть, как это происходит в других.

Выборы мэра города Ангарска и думы, надо сказать, отличаются от традиционного понимания выборов, как оказалось. Итак, результаты наблюдения на 132 участке Ангарска (р-н ДК Современник, лицей №2 в 189 квартале).

Всё начиналось как обычно, регистрация наблюдателей и первые скучные часы. Как оказалось, наблюдателей, членов комиссии с правом совещательного и решающего голоса больше всего было как раз от «Единой России» и кандидата Петрова, а вот ни КПРФ, ни какой-либо другой партии наблюдение словно не нужно. Складывается такое впечатление, что наблюдатели представляют свою функцию как «лишний человек в комиссии», словно их начальник – не тот кандидат, который и нанял, а председатель комиссии. Но об этом позже.

Первой веселостью было, когда на участок пришла куратор других наблюдателей, и отругала председателя за то, что стол для наблюдателей стоит не прямо рядом с урнами для голосования, а со спины. На самом деле ограничений по передвижению по участку не было, но скандальчик получился весёлый, хотя бы потому, что наблюдатели приняли сторону председателя комиссии! В ходе всего этого секретарём комиссии был составлен акт об этом инциденте, правда куда ушёл этот акт мне не понятно, потому что довольно быстро куратор пошла дальше обходить своих наблюдателей.

Ещё через некоторое время на участок пришёл один из кандидатов в мэры и думу, Курочкин, и был ещё один скандал. Перед входом на участок на улице стояла девушка, которая раздавала всем проголосовавшим какую-то лотерею, в которой разыгрывается машина. На думских выборах подобное уже было, когда негосударственный пенсионный фонд предлагал присоединиться к ним, но тогда было разрешение.

Девушку отвели на 10 метров от входа от участка, и хотя разницы от этого было не особо много, что она стояла у входа, что на 10 метров назад, тем не менее, деятельность неагитационного характера продолжилась. Когда пришёл г-н Курочкин, он заявлял, что девушка не просто так стоит, а именно агитирует проголосовать за определённых лиц (хотя доказать действительно ли это так почти невозможно, но ведь не просто же так от доброй души делаются лотереи?). По словам кандидата Курочкина, он уже составил жалобу в ТИК, хотя с ТИКа никаких указаний и не приходило.

Но теперь о главном парадоксе. Я заметил, что комиссия никак не препятствует тому, что в одну кабинку заходят по двое человек. Естественно, в большинстве своём, это пожилые люди. Первый случай был действительно сложный, когда бабушка очень плохо видела. И хотя нормы закона предполагают при участии наблюдателей и членов комиссии помочь прочитать пожилой женщине бюллетень, вся комиссия закрыла глаза, на то, что она зашла в кабинку со своим видящим мужем. Председатель для профилактики заявил наблюдателям, что нигде в законах не запрещено, чтобы люди вдвоём заходили в одну кабинку, если второй человек заходит добровольно, а не принудительно. То есть фактически, по его мнению, коллективное голосование семьями у нас не запрещено.

Я был не очень силён в точных формулировках и нумерации законов, посоветовался с координатором «Голоса» и юристами. Последние позвонили в окружную комиссию и уже эта, вышестоящая комиссия по телефону сделала «нагоняй» председателю, а председатель уже сделал «нагоняй» мне после этого телефонного разговора. Получился замкнутый круг, в ходе которого я сам и оказался в виновных, ведь я же не знаю точного номера закона, где запрещается голосование семьями, а значит «я такой безграмотный, что мешаю работе комиссии», и мне пригрозили, что если я ещё буду так делать – меня удалят с участка. «Либо пишите письменную жалобу с точным указанием закона где это запрещено». В таком случае я решил пойти по пути, который был предложен координаторами «Голоса», что если будет слишком много таких случаев, то следует составить жалобу. Вот я и решил найти более красочный случай и обратить на это внимание наблюдателей.

Однако парадокс, когда уже в трех из пяти кабинок стояли по два человека, наблюдатели безучастно сидели и не обращали на это внимание, не замечая, что там не только уже бабушки с дедушками зашли, а совсем молодые супруги, у которых никаких уважительных причин нет, для того, чтобы они находились в кабинке вместе и голосовали вместе! Обратив внимание наблюдателей, я вновь обратился к председателю, что вообще-то люди вполне зрячие. Отнюдь, его это не смутило, и формулировка председателя так и не изменилась, что это нигде не запрещено, что их насильно никто не затаскивал в кабинку. «Вот если бы один из двоих супругов был заинтересован в голосовании в пользу кого-либо из кандидатов – это было бы нарушением.» Хотя ведь никто не спрашивал их об этом или даже если бы и спросил, то вряд ли бы кто сознался, что кто-то заинтересован в пользу какого-либо кандидата.

Но я добился более интересного сценария. Председатель предложил спросить у одной семьи (они оказались уже довольно пожилыми, на вид лет 50) после их голосования: «Почему вы зашли вместе, хотя это вам законом не запрещено?» (это точная формулировка его вопроса). Очевидно, была надежда у председателя на то, что у кого-либо плохое зрение, но ответ их был интереснее: «А мы всю жизнь вместе заходим!». Разве уважительная причина? Но очередная перепалка опять ни к чему не привела. Далее я обратил внимание наблюдателей и комиссии, когда в кабинку вообще зашла мать с дочерью с избирательным правом, т. е. которой уже исполнилось 18 лет.

По совокупности уже почему бы и не написать жалобу? Так и случилось, но наблюдатели не захотели подписывать в качестве свидетелей мою жалобу, со ссылкой на слова председателя, что «ведь законом это не запрещено». Конечно мой небольшой опыт писания жалоб повлиял на то, что я всё-таки допустил ошибку, написав, что в кабинку заходили «2 и более избирателей», к чему естественно придралась комиссия, но, тем не менее, я указал и тот самый закон «об основных гарантиях» п. 8, ст. 64, и сказал, что избиратели заходили вместе «без уважительной причины (семейный пары, родители с детьми)». Была важная приписка, что случаи были неоднократными. Один наблюдатель всё-таки поставил свою подпись, что она соглашается, что была свидетелем, но не согласна, что это нарушение.

На жалобу был написан отказ, причём весьма неадекватный, что «было установлено, что семейная пара имеет проблемы со зрением», и это уважительная причина. Естественно, комиссия ничего не устанавливала, а слова «неоднократный случай» словно не были замечены. Что ж, пусть теперь вышестоящие комиссии разбираются кто прав и кто виноват, а желательно и с наблюдателями тоже.

Настроив против себя не только комиссию, но и наблюдателей, было весьма сложно дорабатывать свой день, но благодаря тому, что ко мне теперь относились с опаской, удалось пробивать некоторые решения. Хотя уставшие наблюдатели не то, чтобы не поддердживали меня, но и были против подсчёта думских бюллетеней (так как их по идее должно быть столько же столько и мэрских). Кстати, пары бюллетеней недосчитались.

В общем, я немного разочаровался в наблюдательском деле, что коллеги абсолютно индифферентно относятся к регламентам. Возможно, не стоит слишком настаивать на неукоснительном соблюдении правил, когда дело касается простого человеческого адекватного восприятия некоторых ситуаций, например в случае с плохо видящими бабушками, но ведь и отступать далеко опасно. Мы, глядя на то, что выборы делаются под копирку, уповаем на демократию как последний оплот учёта общественного мнения, но в то же время наплевательски относимся к тому, что в наших квартирах вписаны лишние люди (так называемые «мёртвые души»), наблюдаем за выборами сквозь пальцы, приговаривая себе: «а, меньше проблем будет». Возможно, это и есть в нашей культуре такая черта, из-за которой демократия и делает только вред.