Репортаж о поездке группы московских наблюдателей в город Рыбное Рязанской области на выборы губернатора 13–14 октября

23 октября 2012 г.

Чем ближе подходило 14 октября, тем неспокойнее становилось на душе. Надежды на то, что выборы пройдут нормально, не было. Но надежда… она всегда умирает последней. Итак, собрались мы командой, проверенной работой на декабрьских выборах, и двинули в город Рыбное Рязанской области.

Приехали в субботу 13 октября к 14 часам. Результат посещения всех без исключения избирательных участков был одинаков с точностью до формулировок: «Поздно. Мы закрыты. Секретаря нет. Приходите завтра. Будем разбираться». Проявив всю свою настойчивость и даже назойливость, мы выяснили, что не пускают нас по прямому указанию местного ТИКа, который в нарушении инструкций ЦИК назначил график работы для местных УИКов только до 12 часов. Дальше было веселее. Сначала в местном ТИКе у всей нашей команды не приняли ни одну из жалоб. Местные представители власти просто убегали от нас, пытаясь скрыться в переплетениях местных улочек. В этот момент стало понятно, что выборы будут веселее президентских.

Ольга Перевезенцева (Москва): 14 октября — единый день выборов в России. Наша компания наблюдателей Нагорного района стартовала из Москвы на трех машинах накануне в субботу утром с расчетом приехать в Рыбное, получить наши направления и отправиться на участки знакомится с комиссией, проверить списки избирателей, открепительные и т. д. Мне достался участок №394 в НИИ Пчеловодства, уникальном учреждении, единственном в своем роде в России, переведенном из тогда подмосковного Бутово в Рыбное при Хрущеве. В состав комиссии входили несколько научных сотрудников, сотрудник местной библиотеки и мужчина, работающий на железной дороге. К сожалению, имен членов комиссии не знаю, кроме секретаря, председателя и его заместителя, так как копию списка членов комиссии мне выдать отказались. Равно как не дали мне ознакомиться ни со списком избирателей, ни с заявлениями на голосование на дому. Кроме того, на территории участка оказалась больница, все больные которой были включены в список «дополнительно» по заявлению главврача, которое мне тоже отказались показать. Списки голосующих на дому были также составлены, очевидно, были составлены не по индивидуальным просьбам граждан, ни их индивидуальные заявлния, ни реестр мне также представлены не были под предлогом, что участок закрывается. К тому моменту не пробило и 16:30.

В день выборов 14 октября мы приехали на участок вместе с местными коллегами наблюдателями, молодыми ребятами, 19 и 21 лет, к сожалению, не имеющих ни опыта, ни соответствующей подготовки. Они получили задание считать количество проголосовавших и вести съемку. В целом все книги списка избирателей мне показали, бороться за свободу передвижения по участку тоже не пришлось. Помещение было маленьким и урна прекрасно просматривалась с того места, где стояли стулья для наблюдателей. За возможность видеосъемки пришлось побороться и написать соответсвующее заявление председателю комиссии, это решило проблему. Надомное голосование также выявило, что многие из списка голосующих на дому и в больнице голосовать отказались, что подтверждает предположение о составлении списков голосующих на дому и в больнице по разнарядке сверху. Среди голосующих пожилых людей характерен пример бабули, которая явилась на участок с возгласами что кандидат Ковалев (действующий губернатор, выдвигаемый ЕР) лично прислал ей открытку с просьбой его поддержать и только поэтому она здесь. В остальном время медленно текло до 7 вечера. Явка была низкая. С членами комиссии, многие из которых сотрудники Института, мы успели обсудить низкие зарплаты и как тяжело жить. Однако учреждение действительно уникальное, включающее самый большой в мире музей пчеловодства, там особенно поразила колекция ульев 19 века, а также улья из Южной Америки, Ближнего Востока или Африки, например. Но для большинства местом работы является железная дорога. В Рыбном находится большая сортировочная станция, женщинам работу найти трудно. На железной дороге многие проддерживают ЛДПР.

Ближе к 8 на участок неожиданно заявилась группа молодых людей, которые вели себя так, будто пришли на проверку ситуации. На мой вопрос, кто они такие и зачем пожаловали, они бесцеремонно ответили: «Музей посмотреть» и исчезли. Кто они были – дознаться не удалось. Кто-то из наблюдателей от ЛДПР опознал кого-то, якобы принадлежащего к «депошным». Однако на других участках, как выяснилось позднее, эта группа молодых людей или их товарищи задержались. Были угрозы физической расправы. И на удивление, эти молодцы точно знали фамилии и имена моих коллег-наблюдателей, приехавших из Москвы. То есть эту информацию им кто-то предоставил. Для нас это закончилось потерей колес у Юриной машины, он был наблюдателем в ТИКе, а местным ребятам-наблюдателям из нашей команды напомнили, что им еще в этом городе жить.

К 8 часам и закрытию участка №394 члены комиссии уже успели втихомолку подсчитать все данные по книгам списка избирателей и предоставить данные председателю. После этого торжественно начался подсчет неиспользованных бюллетеней, однако, не демонстрируя таковой команде избирателей. Результаты были оглашены, но не записаны в увеличенную форму пртокола. Все сошлось как в аптеке. Меня насторожило, что результаты подсчета выданных комиссией бюллетеней с данными о количестве проголосовавших по счетчику моих коллег-наблюдателей Евгения и Александра Кулешовых разошлись на 70! Я не уверена в прилежности подсчета. Но разница в 70 при общем количестве проголосовавших в помещении (по данным комиссии) 544 – это слишком! Однако сложенных пачек в урне выявлено не было. Я возразила по поводу нарушения процедуры подсчета и попросила перепроверить книги и число бюллетеней. Моя просьбы была удовлетворена в самой извращенной форме. Передо мной прсто «помахали» книгами, а к бюллетеням и прикоснуться не дали, якобы я не имею права. Тут я живо настрочила жалобу, уведомив об этом комиссию. Однако перепроверки мне добиться не удалось. Удалось лишь заставить комиссию вести подсчет использованных бюллетеней в соотвествии с законом и требованиями Рабочего блокнота, а нет так, как это делается обычно, недовольство было серьезное и мотивировалось тем, что все хотят домой. Не берусь делать выводов относительно фальсификаций. Да и зачем?! Г-н Ковалев при нынешней отмене барьера явки избирателей победил в любом случае.

Беспокоит другое — отсутствие не только навыка, но и потребности у людей отстаивать свои права и интересы. Установки на ограничение прав наблюдателей идут сверху. Не проявив критического мышления или простого здравого смысла и при этом, являясь образованными и культурными людьми, часть из них научными сотрудниками НИИ, они слепо следуют инструкциям ТИКа и не дают себе труда изучить законодательство о выборах и документы ЦИКа. Тоже касается и местных наблюдателей от других партий, которые не только не принимали активного участия в проверке действий комиссии, но и не смогли досчитать до конца количество проголосовавших. Низкая явка избирателей говорит сама за себя об отношении к этим выборам и оценке перспектив.

Кутепов Игорь (Москва): Утром 14 октября при подъезде к участку за нашим автомобилем открыто следовал «хвост». Водитель вошел в участок вместе с нами и начал пытаться знакомиться с нашими документами (направлениями, паспортами), которые мы передали председателю УИК. После сделанного нами и председателем УИК замечания, он сделал звонок по мобильному телефону и удалился. В течение дня он не раз появлялся на участке один или в группе молодых людей. Первый конфликт произошел в 9–30 утра из-за запрета на перемещение наблюдателей по помещению для голосования. При конфликте присутствовал корреспондент «Голоса». Суть претензий — «нарушение тайны голосования», «опасение в возможной порче урны для голосования» из-за «слишком близкого размещения к урне» члена комиссии с ПСГ. В результате я был вынужден вызвать наряд полиции. Правда, «закон», как всегда оказался на их стороне, и я получил письменное решение о моем отстранении от работы УИК.

Насыров Федор (Москва): Заглянуть в книгу голосования было невероятно сложной задачей. За весь день мне это удалось всего два раза и каждый раз для этого пришлось по полчаса трясти 67-м Ф3 перед носом у секретаря. Интересное началось днем. Около УИКа я увидел молодых парней в спортивных костюмах, которые что-то живо обсуждали, сдабривая свою речь целыми предложениями, целиком составленными из матерных слов (имеют право). В какой-то момент к ним подошел кто-то, видимо, c более высоким социальным статусом, что было понятно по сразу же утихшей речи. И такой компанией в 7–10 человек они двинулись в наш участок. Заподозрив неладное, я вошел за ними. Успел как раз вовремя, чтобы услышать, как один из них просит показать ему «Насырова» (т.е. меня). Выступив вперед, я назвался. И тут же услышал обнадеживающее обещание: «Мы запомнили тебя, Насыров». Интересно, откуда они знают мою фамилию? Решил написать заявление в прокуратуру (попытка психологического давления на члена УИК или неуклюжее желание познакомиться?). Вечером, около 19–50 было еще одно посещение «спортивных парней» со списком наблюдателей из ГН. Их удалось достаточно легко отшить, просто спросив, кто они и откуда у них список, записывая их ответы на камеру (отчего они поспешно ретировались).

Никитин Александр, первый секретарь Рыбновского райкома КПРФ: За последнее время я прошел несколько избирательных кампаний, но такого бандитского беспредела не встречал. По участкам беспрепятственно разъезжали группы крепких парней и запугивали наших наблюдателей. Полицейский в этот момент таинственным образом исчезал «покурить». За нашей мобильной группой ездил мэр города Рыбное Михаил Панфилов, долго и настойчиво убеждал нас «прокатиться в Константиново, пообедать в хорошем ресторане, отдохнуть в бане». Разъезжает мэр нашего нищего города на «Мерседесе» последней модели с номерами МММ. Наблюдателей на участке №396 усадили в угол, откуда они не могли видеть урну. Обычно это делается для того, чтобы нельзя было увидеть вброс. Подъехав на участок, представился председателю (я являлся корреспондентом «Гражданского голоса»). Вместе с членом комиссии с ПСГ Кутеповым Игорем встали у окна, откуда урна хорошо видна. Члены комиссии начали нервничать, наблюдатели от ЕР начали возмущаться, что мы их, мол, поставили в «неравные условия». Мы им, правда, тут же предложили встать рядом, место есть. Дальше началась суматоха на три часа. Председатель бегает рядом, члены комиссии галдят, полицейский пытается вывести нас. Наконец, комиссия вынесла решение о нашем удалении с участка за «нарушение тайны голосования». Позвонил в полицию, вызвал на председателя наряд, так как есть факт незаконного и безосновательного удаления представителя СМИ. На вызов приехал начальник уголовного розыска местного УВД, юрисконсульт и группа полицейских. Сообщили, что они обязаны выполнить решение комиссии и попросили меня «на выход». Вышел на улицу и вижу, что шину порезали в трех местах. Вызвал полицию, написал заявление. Колесо у меня забрали на экспертизу, видимо, будут определять, не сам ли я его прогрыз. Пострадали еще два колеса на другой машине, которая стояла на площади возле администрации и полиции. А единственную оставшуюся целой машину берегли пуще глаза!

Дмитрий Зарубин (Москва): Во время подсчета результатов я очень мягко просил соблюдать процедуру подведения итогов. Я на многое закрывал глаза, считая, что важно одно — посчитать, сколько бюллетеней за главного кандидата, все ли голоса за него, которого по всему Рыбному представляют такие весомые личности, угрожающие наблюдателям, прокалывающие колеса (про это я узнал после, хотя и до начала подсчета на ряде участков коллегам наблюдателям угрожали). После оглашения результата пересчета бюллетеней методом поднятия уголков, так что даже сами члены комиссии не видели, что изображено на бюллетене, я стал требовать пересчета, зачитывая статьи закона. В ответ, открыто, на камеру, мне говорили, что они так никогда не делали, то есть, показывая, что они никогда не соблюдали процедуру. Поняв, что ни чем это не кончится — взял фотоаппарат, даже в первую очередь как диктофон. На меня начали оказывать прямое физическое давление. А потом мне просто предложили задуматься, так как мне еще домой ехать. В тот момент стало страшно. Я взял фотоаппарат и начал писать звук. Вызванная мною полиция стала исполнять волю комиссии, которая вынесла решение меня отстранить. Сейчас перечитал решение об отстранении меня «от участия в работе комиссии путем удаления из помещения для голосования».Великолепная фраза. Удалять члена УИК с ПСГ нельзя, а отстранять путем удаления? В результате меня отстранили.

Вот такие региональные выборы. Самое обидное – понимание, что выборы проиграны в первую очередь местным населением, которое на выборы не пришло. Не только в Рязани, но и везде, о чем очень хорошо говорит явка. Хотя настоящие проценты никто не узнает.

Только вот решительности становится больше, а не меньше.

Наблюдатели Нагорного района Москвы Юлия Соколова, Игорь Кутепов, Татьяна Кутепова, Федор Насыров, Дмитрий Зарубин, Юрий Дударев, Ольга Перевезенцева, Людмила Гордиенко, Валентина Подгорная, Антон Русаков, Николай Рыжов.

Новая газета