Два рекорда по скорости удаления с участка

12 ноября 2012 г.
Текст: Николай Колпаков

На эти выборы шел уже почти ветераном: за плечами опыт 2 наблюдательских кампаний, куча тренингов, прочитанного юридического материала и много различных вебинаров. Был даже специальный тренинг для тренеров от ГОЛОСа, «для настоящих троллей», как мне пояснили. На этот раз решил твердо: никак не прогнусь и буду стоять до конца.

Участок выбирал неслучайно. Меня и Екатерину Федорову отправили дуэтом на УИК 321/326 (№ по областным/городским выборам). Оба пошли ПСГшниками (от разных кандидатов). Участок находился на территории 1-ой Советской больницы. Мы тогда решили что самых опытных в больницы и будем отправлять – там всегда админ ресурс, нередко голосуют те, кто голосовать совсем не имеет права.

В общем, прибыли мы на участок заблаговременно – в половину восьмого. Встретились и познакомились с председателем УИК Григоряном Левоном Николаевичем, доктором отделения микрохирургии. Тот очень удивился присутствию наблюдателей на своем участке. «Ну у нас же он закрытый» — мотивировал председатель.

С самого начала легкая нервозность висела в воздухе. Нас обещали зарегистрировать ближе к 8:00, но Катя настаивала на заседании комиссии (чтобы утвердить членов с ПСГ – нас) немедленно. Тут еще и урны решили до открытия участка опечатать – в принципе нарушение, но, учитывая что нам полностью их показали на предмет пустоты, беспокоиться было не о чем. Однако моя коллега и тут сделала замечание комиссии. Успокоил ее тем, что это не существенно. К 8 часам утра мы были утверждены как члены комиссии с правом совещательного голоса и начали активно работать. Первое, на что пал мой зоркий глаз, были списки: стопка нескреплёных бумажек. Тут же делюсь своими наблюдениями и вот уже под камеру мы начинаем замечать комиссии первые существенные нарушения. Звоним мобильной группе – эти кадры нельзя оставить без внимания журналистов. Группа дала добро, едем, говорят. Тем временем, в спешке, по всей больнице ищется дырокол – списки-то прошивать надо. Нашли, проделали дырочки, наспех связали веревкой. Печати, подписи? — Нее, не слышали…

Обращаюсь к мирно сидящим наблюдателям от других партий. «Вы что, — говорю, не замечаете серьезного нарушения?! Ведь это ваш кандидат может недобрать». В ответ мне ЛДПРовец мямлет что-то неоднозначное. Понятно, думаю, овощи. Зато нужны такие стране, и чем больше – тем лучше.

Прошло всего 30 минут, а Григорян уже спешит с решением об отстранении. Стою гордый. Рекорд, думаю, 30 минут и отстранение… В строке, где указывается нарушенная мною статья, сначала красовалось гордое ничего (зато и подпись и печать уже стояли, затем появилась надпись «препятствовал работе комиссии», это видимо новый нормативно-правовой акт такой). Копии заверять нам отказались, сославшись на то что ксерокопия печати тоже действительна. Так и есть, чо… Но мы не горюем. Отстранили – и пусть, статус мы по-прежнему сохраняем, наблюдать можем.

Дабы не быть потом голословным в официальных органах, снимал все происходящее на камеру телефона. В августе вышло забавное постановление ЦИКа, согласно которому наблюдатель обязан письменно уведомлять комиссию о намерении произведения съемки, а председатель, в свою очередь, устанавливает единственное место, откуда можно снимать. Бумаги у нас с утра просто отказались принимать – что ж, не хотите, как хотите… Мое дело уведомить. Однако при появлении у меня в руках камеры, тут же начинает заводиться зам. председателя. «У нас здесь стоит камера стационарная, вы не можете снимать!» На провокации вестись – дело последнее, я просто игнорирую ее слова.

Камера, кстати, действительно была установлена, ее обслуживал какой то странный человек, который однозначно не имел права находиться на участке (об этом потом). Я же, как настоящий тролль, прислоняю экран телефона к пиджаку, дабы не было видно что там происходит, а камеру направляю в сторону членов комиссии. Тут уж обратились к присутствовавшему полицейскому. Последнему я разъяснил, что закон мне разрешает снимать и что требование о прекращении съемки незаконно. Да и вообще, говорю, не снимаю я, просто телефон вот так держу. Дядька с камерой оживился. «Я технический эксперт, я могу определить что вы снимаете».

На защиту встали запатентованные технологии компании Apple. Спрашиваю его, работает ли он в Яблочной компании экспертом чтобы разбираться в том как устроен мой iPhone и определять когда он снимает, а когда нет. Этот вопрос добивает любого человека, поэтому камерамэн снова стал молчаливым. А вот зам. председателя продолжила: «Это личная съемка, меня нельзя снимать без моего согласия» и так далее. В общем, нервничала она что ее ненакрашенной снимают. Тем временем нам отзванивается мобильная группа, сообщают, что пройти на территорию больницы не могут – охрана не пускает. Сам начальник охраны стоит рядом, ему и дали указание «никаких тут наблюдателей еще».

Бегу вызволять наших ребят. На входе охранник уповает на то что на территории больницы проводятся работы по укладке асфальта и что они очень заботятся о нашей безопасности, поэтому просят зайти с другого входа. Все бы ничего, если бы ребята не попробовали до этого с вышеупомянутого входа пройти. Там говорят что прохода нет физически – надо идти к КПП. Стоим, ругаемся, понимаем что просто так не кончится дело. Вызвали полицию, объяснили ситуацию. Спустя примерно час простоя и ожидания, благодаря помощи полицейских, проход вдруг появился и всех пустили.

На участке в этот момент был паренек, доверенное лицо одного из ПАРНАСовских кандидатов.Спокойный, рассудительный, главное прекрасно знающий закон. Прекрасный наблюдатель, таких вот и надо готовить. Он отчитал комиссию за полностью незаполненную УФП (огромный протокол), который висел на всеобщем обозрении даже без номера участка. Были и еще нарушения, он написал жалобы и поехал.

Прибывшие на место журналисты, среди которых были мои товарищи, «Козенко младшие», начали под камеру спрашивать за что же нас отстранили. Зам. председателя охотно давала интервью: «Они просто не давали выборов проводить, много вопросов задавали». Лера поинтересовалась, что именно мы их спрашивали. «По поводу работы комиссии, там еще много комментариев было с их стороны». Я тут же поясняю: «По-моему, по закону мы вроде как имеем право задавать вопросы». Меня порочат за то, что я их неправильно задавал. На что я ухмыляюсь и интересуюсь, прописаны ли в законе тембр, тональность и ритм голоса наблюдателя. «Вот, сами посмотрите» — недовольно произносит зам. председателя – «И так – весь день». Далее я предложил опросить других, гораздо более бдительных, наблюдателей. Один из них, немного помешкав, в целом согласился, что мы мешали работе комиссии. Вот так вот… Присутствие ребят явно не нравилось комиссии и тут вдруг (после короткого перешептывания с членом комиссии) одна избирательница начинает утверждать что ее паспортные данные попали в камеру одного из журналистов. Далее классическая сталинская тройка (хорошо не галстук): ребят обвинили, не дали оправдаться и написали решение об удалении с участка. Сказано – исполнено, даже до выхода проводили.

Вообще поведение комиссии было очень странным на протяжение всего дня. Когда вместе с ребятами приехали полицейские, которые у меня взяли объяснения (я также написал заявление), председатель неожиданно сделал заявление о том, что Федорова, якобы, украла какие то списки. Следователь даже сурово подошел к нам и взял объяснение, не воровала мол, дитя ГосДепа.
После необоснованного удаления журналистов к нам приехали представители ТИКа. Поговорили по поводу нашего отстранения, помогли заставить комиссию принять мою жалобу о присутствии на участке посторонних лиц. Еще со мной поговорили, потом взбесились и пообещали мне следственную группу вместе с прокурором вызвать и на месте наложить на меня штраф за якобы оскорбление. Ну чтож, бывает, у каждого свои тараканы. Кто-то голый по городу бегает, а кто-то прокурором людям угрожает… И нос мне обещал сломать, прекрасные люди работают в Октябрьском ТИКе.

Надо сказать что следственная группа действительно приехала, взяла объяснения и поехала обратно. Она приезжала 3 или 4 раза за день, одна и та же, в том же составе. В последний раз мы предложили блюстителям порядка от нас не уезжать, те охотно были за.

Под самый вечер меня сменила наш юрист Светлана Олейник, а я поехал в штаб, я там, мол, нужнее. В штабе мы решили (в 19:50) что меня можно направить на другой участок и вот я уже вбегаю на участок №296 в лицее №62 на Ильинской площади в 19:59. С неохотой, но меня регистрирует Надежда Сергеевна Колтунова. Сразу же подаю уведомление о съемке, меня предупреждают что снимать можно только из дальнего угла комнаты. Просят даже расписаться что я с правилами ознакомлен. Конечно, говорю, я же человек законопослушный, я вот только посмотрю, осуществляется ли мне оттуда полный обзор действий членов УИК. Дохожу туда, включаю камеру… Батеньки, так не видно ж ничего.

Сразу же об этом уведомляю комиссию и начинаю перемещаться по участку, как то мне разрешает закон. Встречаю шквал возмущений со стороны членов комиссии, мол коррупция, произвол, убивааааааают! Председатель решает – голосуем за отстранение. И тут все голосуют за… Браво! Собственный рекорд побит – теперь лишь 5 минут работы до отстранения. К сожалению члены комиссии путают отстранение и удаление и просят сотрудника полиции меня вывести с территории. Полицейскому все объясняю и он разводит руками: закон на моей стороне. Все наблюдатели покорно сидят в углу, а я же, размахивая иностранным батончиком, хожу себе спокойно по участку и пристально за всеми наблюдаю. Лишь одна девушка робко вступалась за свои права. Видно первый раз она работала на выборах, поэтому на нее давили психологически.

Разумеется поддержал коллегу в борьбе за чистоту выборов. Пояснил ей что она, так же как и я, может свободно перемещаться по участку и никто не в праве ее свободу ограничивать. Меня тут же обозвали подстрекателем, сказали что я сюда пришел с целью дестабилизировать обстановку (боятся учителя Путинскую стабильность нарушить). А мы как работали, так и работаем – наблюдаем, фиксируем. К началу подсчета голосов умные наблюдатели от ЕдРо позаботились, поставив искусственный барьер в виде стульев в метрах 3 от стола. Ну это мы уже проходили, я спокойно начинаю их баррикады обходить. С одной стороны меня хватает дядька-ЕдРос за руку, пытается оттащить в сторону. Явно настроен агрессивно. Кричу полицейскому, тот сразу меня отпускает. Обхожу с другой стороны, там уже сотрудник сам проход заслоняет. Минут 5 объяснял ему что имею право видеть все, а за спиной не вижу ничего. Пока не показал ему закон, тот не успокоился. Далее вместе со мной подошел к 3-ей (свободной стороне стола) и начал смотреть. Я же снимаю.

Бюллетени считали все вместе, на что я сразу прореагировал. Потребовал пересчета при мне – отказали. Написал жалобу, на которую ответили что при мне уже осуществлялся пересчет (опять-таки, в нарушение процедуры, ведь считать то должен один человек).

На подсчете за кандидатов встал прямо за спиной человека, который складывал бюллетени за Старенко – в кадр попадала каждая отметка. О том чтобы показывать бюллетень каждому присутствовавшему не шло и речи. Итог таков: в протоколе за новые партии (Коммунисты России, Партия Социальных Сетей) голосовали единичные люди (эти бюллетени есть на видео), а в протоколе за них гордо красуется нолик. Еще одно требование пересчета было отклонено. Обратился к ПРГ от ЛПДР – вроде дядька адекватный, попросил чтобы он настоял на пересчете, тот отказал «завтра в командировку и вообще спать охота». Напишите, говорю, хотя бы особое мнение – тот ответил «посмотрим». Неувязки в цифрах заметил и наблюдатель от «Справедливой России» Денис Корнилов – он отзвонился в штаб и рассказал о подозрениях и моей съемке. Со мной созвонились ребята СРовцы, я подтвердил им что готов писать заявления и им запись тоже отдам. Те, в свою очередь, позвонили своему человеку с РГ чтобы та тоже написала особое мнение или отказалась от подписи априори. Однако протокол был подписан и ЛДПРовцем и СРовцем с решающими голосами. В дальнейшем мною было написано заявление в Следственный Комитет о возбуждении уголовного дела по ст. 142 ч.1, однако оно было зарегистрировано как обращение (по указке сверху).

На текущий момент я жду официального ответа об этом, дабы передать материалы в суд.